Раскатываю презерватив по своему члену, сидя напротив ее широко разведенных ног. Одна закинута на спинку дивана, вторая на полу. Если обычно мне достаточно лишь подумать о ней, как я возбуждаюсь, представьте, что творится со мной сейчас. Я подтягиваю ее попку ближе к себе, и вхожу в нее, наблюдая, как блаженно закрываются ее глаза.
— В этот раз я не буду таким нежным.
— Джереми… — шепчет она.
Мое имя, слетевшее с ее адски соблазнительных губ, посылает по моему телу электрический разряд. Я обхватываю ее за бока и начинаю насаживать на свой член так, как мне нравится, так, чтобы получить, наконец, освобождение, так, чтобы погружаться в нее до самого основания. Ее дыхание такое же громкое, как и мое. Я неистово трахаю ее тугую киску, подстраивая под свой размер. Она запомнит меня, черт возьми. Ее киска запомнит меня. Я на самом деле не шутил, когда говорил, что она больше никого не захочет после этого. Потому что я, на хрен, не хочу никого больше. И я самый настоящий эгоистичный мудак, который не позволит ей уйти, пока я не хочу никого, кроме нее.
— Джереми, — снова стонет она с закрытыми глазами. Ее голова мечется из стороны в сторону, а ладошки сжимают груди, и это зрелище чересчур для меня. Слишком горячо. Я наклоняюсь к ней, опираясь на локти, и втягиваю в рот один из ее сосков. — Да, — отзывается она.
— Я сейчас кончу, малышка, — хриплю я, зарываясь лицом в ее волосы. — Давай со мной.
Она запускает пальцы в мои волосы, поворачивая мое лицо к себе. Я тут же целую ее глубоким и влажным поцелуем. Наши языки сплетаются, Эви прогибается подо мной и стонет мне в рот, когда ее киска начинает сжимать мой член, словно в тисках. Настолько сильно, что заставляет меня бурно кончить почти одновременно с ней.
Это будет странно, если я скажу, что это был лучший секс в моей жизни? Ладно, я сейчас слишком доволен всем произошедшим, чтобы мыслить здраво. Эви тяжело дышит подо мной, держась за мою спину. Наши тела влажные от пота, я целую ее чуть ниже уха.
— Я бы сделал это снова, если бы прямо сейчас официант не вглядывался в нашу дверь, — тихо говорю я.
— Что?
— Тише, малышка. Он ничего не видит, пока мы лежим спокойно. — Паренек из кафе, наверное, пришел, чтобы забрать посуду, а в итоге в недоумении рассматривает опрокинутый столик, и пытается выяснить, все ли в порядке в доме. Очень тактично пытается, надо отдать ему должное. — Все, кажется, ушел. Надо было сделать заказ, пока он был здесь. А то я что-то снова проголодался. Как и мой член, который, похоже, не в курсе, что я только что кончил.
Эви шлепает меня по плечу, отталкивая от себя, и смеется. Обожаю ее смех. Естественный и живой. Как и вся она.
Я встаю, стягиваю презерватив и завязываю его в узел, а затем натягиваю джинсы обратно. Подаю Эви ее трусики, и пялюсь, как она одевает их, а затем возвращает на место бюстгальтер и верх платья. Теперь, когда я знаю, как она выглядит под этими тряпками… Поправляю свой член, принимающий крайне неудобное положение. Снова. Ненасытный ублюдок.
— Что-то не так? — Она замечает мой взгляд на себе.
— Нет. Все хорошо. — Я подхожу, чтобы поцеловать ее, когда она деятельно приглаживает складки на платье. Поднимаю ее подбородок, заставляя посмотреть на меня, и мягко касаюсь ее губ.
Он следит за дорогой и улыбается сам себе.
— Что? — спрашиваю, надеясь, что это так же как и у меня, от непонятного чувства счастья, распирающего меня изнутри. Да, я знаю, что наивная, но дайте насладиться этим чувством хоть немного. Хотя бы пока мы одни, и он беззаботно улыбается, выглядя обычным молодым парнем в своей бейсболке и тех самых джинсах.
— Я просто вспомнил, как тот бедолага рассматривал твои ноги, вероятно гадая, те ли это ноги, которые ему посчастливилось видеть на моем диване.
Большое спасибо, мои чары развеяны.
— Ты идиот, ты знаешь об этом, так ведь? — Я больше не хочу, чтобы он улыбался. Я бы врезала ему по физиономии, если бы он не вел машину прямо сейчас. Вместо этого я сделала музыку громче.
— Не парься. Мы просто дали парню повод горячо отыметь его девушку сегодня после смены в баре.
— Какой ты заботливый. А если у него нет девушки? Ты об этом не подумал?
— Тогда упс, — пожимает он плечами, веселясь. — Вероятно, ему придется хорошенько подрочить, чтобы стереть из памяти твои широко раскинутые подо мной ноги.
— Не говори больше ничего. Ни в какой Вселенной это не смешно. Разве что только в твоей собственной. — Господи, как можно быть таким!
Мгновение он смотрит на меня задумчиво, а затем снова отворачивается, не говоря ни слова.
Прекрасно. Я в замешательстве.
