Она бежала размеренно и плавно. Не слишком быстро, не слишком медленно. Она могла так бежать часами, поглощенная трансцедентальным безмолвием. Эту динамическую медитацию Корделия освоила давно и прибегала к ней, когда разум и тело нуждались в особом активном сосредоточении. Ей нужен был отдых. Но не тот пассивный, бездеятельный, что подразумевает большинство людей, произнося это слово, а отдых потрясений и приятной усталости. Она хотела извести себя мышечной работой, чтобы затем упасть и ощутить блаженную слабость. Корделия бежала по извилистой парковой дорожке, огибающей дом замысловатыми петлями. На самом деле тропинок в парке было множество, но Корделия, ставшая несколько лет назад полноправной владелицей поместья, занесла в память робота-садовника только одну, предоставив остальным зарастать травой и сглаживаться листьями. Эту единственную тропку она предназначила для бега. Вот такого, как сейчас, отрешенного, изгоняющего беспокойство. Завершив второй круг, уже на финише, она почувствовала взгляд.
Нет, самого Мартина она не видела. Он прятался где-то в доме. Она может сколько угодно всматриваться в окна, ловить зыбкие тени, уличить соглядатая ей не удастся. Он следит за ней исподтишка, безнаказанно, уже четвертые сутки. В доме и во время пробежки. Она чувствовала взгляд фиолетовых глаз, упершийся ей в затылок. Но не оглядывалась. Все равно Мартин успеет раньше.
Отослав Никиту и Ордынцева и клятвенно заверив обоих, что ежедневно будет посылать им краткие отчеты о происходящем, то есть подтверждать свое наличие в бренном мире, Корделия повела Мартина выбирать комнату. Интуитивно она догадывалась, что в первую очередь он нуждается именно в этом, личном, неприкосновенном пространстве, в убежище. Конечно, это убежище будет чисто формальным, так как двери в ее доме на сенсорные замки не запирались и она своей хозяйской властью могла отменить любые запреты, но для него, изначально обделенного в интимном, такое место должно было стать символом безопасности. Он должен знать, что в этом доме, еще незнакомом и даже пугающем, есть что-то его личное.
В доме было всего два этажа. Первый этаж представлял собой просторное многофункциональное помещение, разделенное на сферы деятельности условными границами из светящихся изнутри колонн, декоративных растений, светильников, миниатюрных водопадов и выставленной в продуманном беспорядке мебели. Часть этого помещения именовалась рабочим кабинетом. Там каскадом нависали экраны, транслирующие без звука новостные программы центральных голоканалов, строились рядком полупрозрачные мониторы, с которых Корделия могла напрямую вмешаться в процесс монтажа любой передачи, матово поблескивал стационарный видеофон для участия в видеоконференциях, и еще множество инструментов, позволявших ей управлять своей медиаимперией, не выходя из дома. Другую область этого минималистично меблированного зала занимала кухня. Дизайнерски укомплектованная выставка кухонных новшеств, по большей части, стерильных. Наибольшим вниманием пользовались кофеварка и блендер. Где-то между этими полюсами располагалось подобие гостиной с плавающим на гравиподставке головизором. Этот головизор был настроен на один единственный канал — виды инопланетной природы. Кто-то смотрел на огонь, кто-то на разноцветных аквариумных рыбок, а Корделия погружалась в созерцание инопланетных пейзажей. Иногда в дождливые и снежные вечера она зажигала камин. Не привычный камин с решеткой и вытяжкой, а выполненный в виде подвижной чаши с красиво горящими кристаллами. На втором этаже традиционно располагались хозяйская и четыре гостевые спальни. Одна совсем маленькая под скатом крыши. Вот ее в качестве убежища и выбрал Мартин.
Более просторные спальни оставили его безучастным, а в четвертой он, не говоря ни слова, сначала сел на широкую, покрытую теплым мохнатым пледом кушетку, стоявшую прямо под скатом, а затем принял свою привычную позу покорности и ожидания: скорчился, обхватив колени руками.
— Ну хорошо, — согласилась Корделия, — нравится здесь, оставайся здесь. Вот шкаф для одежды, вот дверь в ванную, а вот здесь — терминал. Там фильмы, игры, книги.
На последнее замечание Мартин не отреагировал. Он явно ждал ее ухода, хотел остаться один. Корделия пожала плечами. У нее мелькнула было мысль привлечь его к выбору одежды, так как кроме пары футболок и джинсов, которыми пожертвовал Никита, у Мартина ничего не было, но передумала. Он заметно устал за последние несколько часов. Посадка на планету, приступ агорафобии, человеческое жилище, выбор комнаты — и все новое, незнакомое, требующее сканирования, осознания и принятия. Для обычного человека это всего лишь череда незначительных событий, а для существа, чья жизнь протекала под полным внешним контролем в тесном боксе без окон, - это почти взрыв сверхновой. Запустив свой рабочий терминал, Корделия зашла на сайт магазина мужской одежды и сделала несколько покупок. Только самое необходимое. Все-таки пусть выбирает сам. Но не сейчас. Позже. Когда немного привыкнет.
