Заручившись согласием Корделии, просиявший губернатор потребовал ее непременного участия в надвигающейся, как бедствие, трапезе. Скучнейшее мероприятие!Его предстояло пережить в компании дядьев, теток, племянников и кузенов Гонди, а затем отправиться на экскурсию по перигорскому замку, подглядывая в будуары, спальни и клозеты некогда известных персон. Корделия снова покосилась на комм. Как же она хотела домой! Мартин уже больше пяти часов один. Конечно, при любых форс-мажорных обстоятельствах, пожаре, наводнении, нашествии саранчи или пиратов, «Жанет» сразу же с ней свяжется. Но при менее угрожающих событиях искин и не подумает озаботится. Впрочем, что может случится? Если только Мартин, гонимый голодом, опустошит холодильник и получит заворот кишок. Но он не настолько глуп, да и не смотрит на еду с тоской желудочного наркомана. Достаточный уровень питательных веществ поддерживал работоспособность и ускорял регенерацию, а удовольствие от еды он, кажется, перестал испытывать пару лет назад. Возможно, когда окончательно лишился надежды. Вернуть ему это удовольствие, наслаждение вкусом, оставалось задачей все еще неразрешимой. Наслаждение едой эквивалент наслаждения жизнью. Если хочет есть, значит, хочет жить. Кстати, следует поблагодарить баронессу за мороженое. На десерт подавали несколько сортов, и Корделия не поскупилась на похвалы повару. Ее усердие было немедленно вознаграждено - в багажник флайера загрузили десятилитровый термобокс.
Корделия посмотрела в окно. Темнеет. Над шпилями, башенками, трубами Перигора, уютного городка, компиляции всех провинциальных городков Европы, сгущались тучи. Тяжелые, дождевые. Где-то в железный бубен ударил гром. Вот только этого не хватало. Ползущий с юго-запада грозовой фронт. И это в конце лета! Похоже, ей придется отклониться от курса километров на двадцать и облететь грозу, или подняться выше, чтобы не угодить под сине-белый зигзаг. Баронесса, повторно оскорбленная в лучших чувствах (Корделия пожелала взглянуть на комнату Синей Бороды), повела ее дальше, к покоям Евгении Монтихо.*** Комм приглушенно пискнул.
— Прошу прощения, баронесса, — прервала лекцию гостья, бросая взгляд на дисплей.
Сообщение от «Жанет»: «Связь с устройством модели DEX-6 потеряна». Корделия закрыла глаза, собираясь с мыслями, затем прочла еще раз. Какое еще устройство?
— Какого… — едва не выругалась Корделия, но вовремя спохватилась. — Простите, ваше сиятельство, небольшие домашние неприятности.
Быстро набила ответ. «Что случилось? Где Мартин?» «В настоящий момент местонахождение неизвестно. Покинул указанную как базовая локацию 96 минут 30 секунд назад».
— Да что у вас там происходит?
«Жанет», полный отчет».
— Простите, баронесса, но мне придется вас покинуть. Передайте мои глубочайшие сожаления господину губернатору.
— Но как же это… Корделия, дорогая, но вы же еще не видели моей мастерской! И цветник! Как же цветник?
— В следующий раз, баронесса! — крикнула невоспитанная гостья, уже сбегая по лестнице к вестибюлю.
У нижней ступени вытянулся дворецкий. Он не позволил себе удивиться этой странной неаристократической поспешности.
— Любезный, скорее… Простите, не помню вашего имени. Мой флайер! Мой флайер к подъезду!
«Карету мне! Карету!» совсем некстати всплыло где-то в мозгу.
Губернатор все же счел нужным пуститься в погоню. Послышался дробный топот множества ног. Дядья, тетки, кузены, племянники сбежались взглянуть на новоявленную Золушку. Корделия даже поискала на лестнице свой слетевший туфель. Нет, оба на месте. Выбивают дробь. Держатся надежнее хрустальных.
— Корделия, дорогая, моя супруга так меня огорчила. Вы нас покидаете? Так скоро?
Губернатор, как мяч, запрыгал по ступеням.
— Я вынуждена, ваше сиятельство. Я сделаю все, чтобы искупить свою невежливость.
— В такую непогоду!
— Не тревожьтесь за меня. Я умею летать.
Вернулся дворецкий.
— Ваш флайер у входа, госпожа Трастамара.
Корделия бегом пересекла вестибюль. За дверью в лицо ударил ветер, уже размоловший в водяную пыль первое подвернувшееся облако. Флайер, в серебристых крапинах, напоминал горного орла, подстерегающего жертву. Птица застыла в бесконечном терпении. В этой неподвижности, в разгорающихся навигационных сигналах Корделии почудился упрек. Почему так долго? Она вскарабкалась на водительское место, хотя ее присутствие казалось чистой формальностью. Флайер, торжествующе взвыв двигателем, вертикально ввинтился в небо.
Внизу, наблюдавшая за этим безумным стартом губернаторша степенно заметила:
— Я всегда говорила, что она чокнутая. Все они, Трастамара, такие.
