Но была ли она настоящей? Или она так верила в свою ложь, что выдавала ее за правду? Возможно, ее утомила эта возня. Ведь с ним столько хлопот. Он сломал ей руку, напугал. Ей приходилось ставить ему капельницы, убирать блевотину. Он совершал ошибки, досаждал ей, вел себя неправильно, нарушал правила. Из-за него она вынуждена оставаться в этом уединенном доме, вдали от других людей, от привычной жизни. Она могла решить покончить с этим затянувшимся приключением, которое только вначале выглядело захватывающим. В конце концов, он всего лишь забавная бракованная игрушка с расширенными возможностями, хорошо прокачанный искин в органической упаковке. Она не решилась сказать ему прямо, что забава устарела, и придумала этот визит к губернатору, неожиданный, затянувшийся, как предлог, чтобы не видеть, как ловцы будут целиться в него из блокатора, как он снова упадет, парализованный, но останется в сознании, как тело его начнет дергаться и содрогаться, как он будет искать ее взгляд и пытаться понять: зачем? Зачем она это затеяла? Эту жестокую игру в милосердие? Зачем делала вид, что предоставляет ему выбор? Зачем кормила, когда изорванные мышцы не позволяли удержать даже ложку? Зачем рассказывала о доверии и душевном спокойствии? Она же могла ему приказать… Как хозяин-человек приказывает киборгу. Он бы послушался. И был бы благодарен за возможность регенерировать, восстановиться до приемлимой работоспособности. Так было бы честнее. И не так больно.
Дождь усилился. Снова сверкнула молния. В небе громыхнуло так, что система выкинула предупреждение.
Активировать слуховые фильтры? Да/Нет.
Нет. Он должен слышать, не летит ли по его следам флайер. Но в грозу они не полетят. Напряжение в воздухе нарастает. Потоки ионизированных частиц устремляются навстречу друг другу. Молния может ударить в одно из деревьев и даже поджечь его. Ну и пусть… Если молния попадет в него, Мартина, то убьет на месте. Процессор расплавится. Не придется наблюдать за таймером. Все кончится быстро.
Мартин подставил лицо прохладным, острым, как дротики, струям. Он давно промок наскозь. Как хорошо было бы, чтобы все кончилось сейчас. Он еще не успел окончательно разочароваться. Он еще помнит, как хозяйка, перед тем как запустить предполетную подготовку, погладила его по щеке. Он еще помнит ее руку. Руку человека… Он сам этого захотел, сам подался вперед. Он всего лишь хотел немного тепла… Проклятая, доверчивая, говорящая игрушка, возомнившая себя человеком. Жестянка с гонором, как говорил Бозгурд. Да как ты смеешь на что-то надеяться, ты, кусок кибермодифицированного мяса? У тебя нет на это никаких прав!
Дождь заливал глаза, каплями висел на ресницах. Переждав очередную вспышку и последовавший за ней раскат, Мартин побрел дальше. Он больше не бежал. Экономил энергию. Ему следовало бы замедлиться намного раньше. У него ничего нет, чтобы пополнить энергозапас, а если он израсходует все на паническое бегство, то не сможет далеко уйти. У него наступит гипогликемическая кома, и система сбросит его в гибернацию, законсервирует. Процессор будет подавать слабые сигналы, и по этим сигналам его найдут. А он не хочет, чтобы его нашли. Он хочет уйти как можно дальше, и там окончить свое существование, предать тело земле. Обрести в смерти равные права, а не сгореть в мусоросжигателе, как использованные салфетки. Но для этого ему нужны силы. Он должен идти. Он должен покинуть владения хозяйки. Это ее земля. Здесь она может дать разрешение его искать. А если он пересчет границу? Есть ли у ловцов «DEX-company» право действовать на чужой земле с той же бесцеремонностью?
Хозяйка как-то рассказывала, да и в загруженных файлах упоминалось, что законы Геральдики основаны на священном феодальном праве. Согласно этому праву землевладелец даже может безнаказанно пристрелить случайного прохожего. Чтобы устроить охоту на Мартина, дексистам потребуется разрешение соседей. Или соседи пристрелят Мартина сами. Главное, чтобы не промахнулись.
Тропы Мартин не видел. Или ее не было. Инфракрасным зрением он видел багрово-мглистое свечение могучих деревьев. Кое-где вспыхивали более яркие искорки лесной живности. В древесных дуплах, меж корней, в норах, на ветвях скрывались от непогоды мелкие зверьки и, вероятно, птицы. Деревья не защищали от ветра. Скорее наоборот. Ветер кружил меж стволов, ежесекундно меняя направление, закручивал дождевые струи в тугие воронки. Вдруг особенно резкий порыв толкнул Мартина в сторону, он споткнулся и едва не упал. Удержался за ближайший ствол и напоролся ладонью на острый сук. Мучительным эхом отозвалась недавно зажившая рана в правом подреберье. Такая же колотая. Будто Бозгурд снова стрелял в него. И на этот раз пригвоздил стержнем его ладонь.
Сверху сыпались сорванные ураганом ветки, летели в лицо, слышался оглушительный треск. Снова сверкнула молния. На какой-то миг в крошечной паузе перед громовым раскатом, Мартину послышался гул летящего флайера. И звук показался знакомым. Тем самым, который он запомнил.
