Борисов посмотрел на нее внимательно. Да, определенно, дети богов пытались разыграть какую-то свою партию. Почему бы и не подыграть им?
― Муж и жена, — согласился он. — Веди.
Не стоило тратить время на прелюдии и Борисов, ухватив Маньку за бедра, вошел в нее, ощущая, как по голове и плечам бьют струи горячей воды. «На что мы тратим магию», тоскливо подумал он, механически совершая положенные движения. Манько стонала, подергивалась, в конце даже весьма достоверно изобразила оргазм, и Борисов уверился — дело тут нечисто.
Впрочем, сейчас это не имело значения.
― Империя не будет нас беспокоить какое-то время, — сообщил он Маньке, ощущая головокружение и слабость.
Ханнали его подлечила, но видимо недостаточно. Оставалось только радоваться, что…
― Я — королева Жаклин! А ну немедленно пустите меня, остолопы! — донеслось снаружи.
Десяток секунд спустя Жаклин влетела внутрь, голая и волосатая, завизжала счастливо, прыгнула на Борисова, который пошатнулся и едва не упал.
― Аргус, Аргус, Аргус! — бормотала Жаклин, целуя его беспорядочно и больно тыкаясь носом. — Ты жив! Жив! Говорили, что тебя схватили, пытали!
― Так и было, — ответил Борисов, подивившись скорости слухов.
― Ты ранен? Где? Покажи! Я помогу тебе! Манько! Ты тоже должна помочь!
― Я уже помогла, — блудливо ухмыльнулась та, изображая полнейшее удовлетворение.
Борисов отметил про себя, что две жены, похоже, подружились. Радоваться? Или подозревать, что Манько втерлась в доверие к Жаклин? Пожалуй, что второе. Если сейчас она, для достоверности изобразит нечто этакое, то точно второе.
― Манько! — простонала Жаклин, не переставая впрочем, чуть подпрыгивать вверх-вниз на затекающих руках Борисова, и насаживаться на пальцы Аблигации. — У нас тут муж в опасности!
― Так слезь с его рук, — посоветовала Манько заботливо, — ему же тяжело!
― У нас тут Альбион в опасности, — проворчал Борисов.
― Я столько не видела тебя! — взмолилась Жаклин, все же слезая с его рук.
― Ладно-ладно, — проворчал Борисов, — только быстро!
Арнэль, в легкой броне, с все тем же мечом у пояса, посмотрела на Борисова пристально, словно хотела пронзить его взглядом черных глаз, затем сжала рукоять меча, да так, что в руке что-то хрустнуло.
― Оставьте нас, — произнесла она негромко.
Военачальники, большую часть которых Борисов видел первый раз в жизни, торопливо, толкаясь боками, начали покидать шатер. Не прошло и минуты, как в шатре остались только она, Борисов, да Ханнали, которую Фёдор Михайлович прихватил с собой на всякий случай, мало ли, вдруг Арнэль удар хватит или еще чего.
Она не стала требовать повторения новости о смерти отца, стояла, стискивая рукоять меча, до побеления костяшек, сверля взглядом карту южного Альбиона и окрестных королевств, словно собираясь прожечь ее взглядом. Борисов, не зная, чем занять паузу, тоже посмотрел туда, отметив, что Арнэль планировала наступление на Далиус и Пронанс, с попутными боковыми ударами по Мосайку.
― Помоги ей, — шепнул Борисов Ханнали.
Та посмотрела с сомнением, но все же взмахнула жезлом, добавила пыльцы. Арнэль вышла из ступора, оглянулась и вспыхнула.
― Ты! — меч ее едва не пронзил Ханнали, но Борисов успел отдернуть фею, хотя ему и пришлось для этого ускориться. — Не смей больше колдовать надо мной!
Ханнали бросила на Борисова взгляд, мол, «я же говорила!»
― Но…
― Даже если это для моего блага! — рявкнула Арнэль, перебивая Борисова.
― А если ради блага страны?! — рявкнул тот в ответ.
Крик оказался верным, Арнэль моментально словно потухла, медленно опустилась в застонавшее под ней походное кресло, закрыла глаза руками.
― Оставлю-ка я вас, голубков, наедине, — решила Ханнали.
― Ты тоже моя жена, — придержал ее Борисов, — и видишь, ей плохо?
― Ради блага страны, — заговорила Арнэль тихо, убрав руки с лица и глядя куда-то вдаль.
Глаза ее были сухими, голос спокойным. Почти спокойным.
― Да, ради блага страны, — повторила она. — У отца никогда не было на меня времени, так как он заботился о благе Империи, и те редкие минуты, которые он мог мне уделить, так и оставались минутами, потому что к нему приходили с новыми делами. Я поклялась, что облегчу его ношу, сниму часть груза, чтобы он мог уделять мне больше времени. Я тренировалась и училась до потери сознания, а когда мне стало ясно, что вид и близость мужчин привносят сумятицу в мысли, я поклялась выйти замуж только за самого достойного. Чтобы он мог быть не просто мужем, но и тем, кто поможет Императору, мечтала о том, как мы вдвоем избавим его от этого бремени тяжелой работы на благо всей Империи. И теперь он мертв. Погиб в ту минуту, когда нуждался во мне больше всего.
― Эй, эй, — встревожился Борисов, делая знак Ханнали помагичить еще. — В том нет твоей вины!
― Я — меч Империи, — рука Арнэль на рукояти меча, вложенного обратно в ножны, снова побелела, — а Империя — это Император! Что же это за меч, если он не защищает?
Рука ее рванула оружие, но в этот раз Борисов оказался быстрее, ускорился и подскочил, навалился всем весом, не давая Арнэль выхватить меч и зарезать себя.
