— Так сейчас и разберемся, договорились же пообщаться сразу после планерки, — ответил я.
Я помнил, что работяги ещё на прошлой неделе попросили собрать встречу, поэтому, прежде чем идти в кабинет к Роме, попросил одного из мужиков с участка собрать остальных в комнате мастеров. Старшего мастера я тоже пригласил, чтобы он был в курсе событий. Ну а о чем будем разговаривать — самому интересно.
Когда мы вышли из кабинета, рабочие уже толпились возле дверей комнаты мастеров.
— Здорово, мужики, — поприветствовал я обновлённый состав своего участка. — Слушаю внимательно!
— Егор, и тебе не болеть, — по-свойски ответил фрезеровщик Андреич. — В общем, у нас тут к тебе коллективное обращение, — он протянул мне лист бумаги, исписанный мелким почерком.
— Ну-ка, — я взял лист. — Посмотрим, чего вы тут пожелали
Я внимательно изучил требования, которые выдвинули рабочие с участка. Плюс-минус то, что я и ожидал: рабочие, как обычно, захотели все и сразу. Классика жанра. Их требования разделялись на несколько блоков.
В первом пункте — самое важное, тема отпусков и выходных дней. Мужики, конечно, попросили разрешить им брать отпуска летом, на целый месяц, а не как обычно, два раза на четырнадцать дней, и желательно не в три летних месяца. Что ещё? Ага, брать отгулы без уважительных причин хотя бы раз в месяц. Впрочем, требования не такие уж и дикие, если разобраться.
— Удовлетворить ваши пожелания по этой части — не вижу никаких проблем. Лето у нас — три месяца, в один месяц может гулять по два человека сразу. Если сами распределите работу между собой, чтобы производство не останавливалось, я подпишу приказ. Точно так же с выходными днями — ищите, кто вас подменит, и хоть каждый день берите отгулы, если хотите, — прокомментировал я.
Рабочие замолчали, как воды в рот набрали. Начали переглядываться — видимо, полагали, что я начну препираться, спорить, и уже приготовились защищать свою петицию. Не угадали.
— Егор, то есть, если найдём, кто будет нашу работу делать в наше отсутствие — вопросов нет? — спросил фрезеровщик Андрей.
— Правильно, я все по-честному предлагаю — будет выполнен план, гуляете. Не будет выполнен план — в следующий раз никого не отпущу. Производственная, так сказать, логика налицо.
Возражений не последовало, никто не ожидал, что вопрос удастся урегулировать так просто.
Я записал в блокнот несколько пометок, чтобы не забыть о нашей договорённости, и сказал:
— Ладно, перейдем к следующим пунктам.
А они касались непосредственно инструмента, оснастки и рабочих процессов. Если первые требования были, скорее, бытовыми, то эти уже имели более практическое значение, и касались производства.
Основополагающих пунктов было два. Первый — прона обед. Рабочие объясняли, что уходят на обед раньше положенного времени, просто чтобы избежать длинных очередей в столовой.
— Оно ведь как получается, если пойдешь вовремя, то половину обеда потеряешь, — жаловались они. — В очереди застреваем, бывает, что стоим ипо полчаса! А в оставшиеся десять минут всё быстро надо сжевать — разве это дело!
Мужики выдвинули обоснование, что, выйдя раньше, они получают время на отдых, игры в карты или домино. Вроде бы, невинная просьба, но я понял, что для них это почти как закон.
Я слушал и думал. Ну, действительно, в чём проблема? Они правы. Вся эта система с обедами — неэффективная и раздражающая. Поэтому я не стал возражать.
— Ладно, — сказал я, подбирая слова. — Смотрите, всё так же, как с отпуском. Если ваши досрочные обеды никак не повлияют на выполнение плана, то я не вижу проблем. Идите раньше, кто хочет. Но если производительность снизится — на этом ваше «раньше» и закончится. Я вас понял, вы меня тоже. Ну и, естественно, если вас кто-нибудь поймает в столовой раньше положенного, то разбирайтесь без меня — эти договоренности у нас с вами устные.
Мужики кивнули, и, кажется, все остались довольны. Легко договориться, когда аргументы имеют хоть какое-то логическое зерно. Ну и когда ты, собственно, имеешь желание договариваться. С этим пунктом все было решено.
Но вот второй пункт… Он был гораздо важнее и сложнее. Старые рабочие, которые попали ко мне на участок, справедливо возмущались, что их квалификация не учитывается при распределении работы. Последовали возражения, что им придется выполнять низкоквалифицированные операции, которые не стоят их опыта и мастерства.
— Егор, ты как себе это представляешь? Я что, по-твоему, заусенцы снимать буду? — начал возмущаться один из старых слесарей.
Я вздохнул. Рабочие не любили, когда их квалификацию снижали или хоть как-нибудь ставили под сомнение.
— Я представляю так, что будет работа в бригаде, — ответил я. — На участке будут две-три бригады с одинаковым количеством нормо-часов и одинаковой сложностью деталей. Как вы и что будете распределять между собой — я в это не лезу. Главное, чтобы показатели плана были выполнены.
В принципе, это было адекватное предложение. Я не предлагал делать из них специалистов широкого профиля, а просто говорил о том, как рационально разделить труд, чтобы каждому по силам.
