Лицо Берье, частично закрытое маской, выглядело землистым, словно кто-то высосал из генерал-лейтенанта всю кровь.
– У меня есть письмо, где говорится о неких выплаченных суммах. Я покажу его вам. Я надеялся, это фальшивка, но похоже, что нет. Просто не верится, чтобы король был настолько… настолько…
– Глуп? Согласна, тут есть от чего прийти в замешательство. Поражаешься, как человек, занимающий высочайшее положение, не сумел увидеть последствий этой затеи или, скажем, закрывал глаза на ее размеры. Полагаю, он убедил себя, что действует во благо человечества.
– Если бы правда вышла наружу, нас захлестнули бы хаос и безудержная ненависть.
– Да. Все, что мы видели до сих пор, показалось бы нам легкой рябью. Нас ждали бы крупные бунты, а потом и революция. – «Я потеряла бы свое место при дворе, а он – королевство», – подумала Жанна. – Но ничего этого не случится. Всю вину можно свалить на хирурга, а он, будучи мертв, уже не сможет возразить. Его тело по-прежнему у вас?
– Да.
– Известно, как он умер?
Берье покачал головой:
– Мы не допрашивали тех, кого застали в его доме. Сомневаюсь, что это необходимо.
– Готова согласиться с вами.
Интересно, Берье догадался, кто нанес удар? У Жанны имелись соображения на этот счет.
– Лучше всего объявить, что Лефевра убили солдаты, дабы прекратить его дальнейшие злодеяния. Можно устроить спектакль для публики. Обезглавливание или что-то в этом роде. Народ любит такие штучки.
– Думаю, это явится очистительным действом.
Не только для толпы. Для нее тоже. Ее всегда раздражало высокомерие этого злобного, напыщенного коротышки Лефевра, считавшего, что ему позволено похищать детей простолюдинов и ставить над ними опыты, относясь к ним хуже, чем к собакам. Этому злодею удалось втянуть Людовика в свою грязную авантюру, убедив короля, что наука может развиваться только так.
Их разговор прервал взрыв смеха. Неподалеку придворные развлекались, наблюдая за кривляниями лицедеев.
– Вы еще не говорили с ним напрямую? – решился спросить Берье.
– Нет.
Она до сих пор не набралась сил для разговора с Людовиком. Жанна по-прежнему сказывалась больной, держа двери своих покоев запертыми. Вскоре король рассердится и потребует, чтобы она пришла на обед. Так он делал всякий раз, когда она отговаривалась головной болью. Но теперь ее это не волновало. Королевский гнев был ничем по сравнению с ее гневом. К тому же король уже не держал в руках всю колоду.
– Я поговорю с ним завтра. А пока сделайте так, чтобы часовщика, его дочь и их служанку не тревожили.
– Но они слишком много знают.
– Поэтому не далее как сегодня я предложила им сделку: молчание в обмен на их безопасность и гарантии того, что короля будут сдерживать.
Утром у нее побывала Вероника. Дочь Рейнхарта была непреклонна: они с отцом согласны молчать, только если семьи погибших детей получат компенсации, если ее горничной должным образом заплатят и оставят в покое и если анатомические увлечения короля будут ограниченны. Отчаянная девица! Выдвигать столь опасные требования! Должна же она сознавать возможные последствия. Да, в смелости Веронике не откажешь, но Жанна поймала себя на том, что такое поведение ей импонирует. Она догадалась, почему Вероника так пеклась о безопасности своей горничной. Скорее всего, Лефевра убила Мадлен. Женщина, жестоко пострадавшая от рук мужчины, в случае опасности возьмется за нож и не будет особо раздумывать.
– А не проще ли… – начал Берье, сделав характерный жест.
– Избавиться от всех? Да, возможно, это было бы проще. Но, учитывая, что дочь часовщика и ее отец раскрыли мне глаза на опасные увлечения короля, я возражаю против такого решения.
– Тогда как мы объясним возвращение этой девицы к жизни? – подумав, спросил Берье.
– Например, чудесами медицины, – беззаботным тоном ответила Жанна. – Людовик наверняка это одобрит. Можно вообще отослать их подальше от Парижа, а то и отправить за границу. Как быть с ними – решим потом, а пока их не трогайте. Сейчас ваша главная задача – представить все это народу так, чтобы успокоить людей и положить конец мятежам. Парижанам нужно убедиться, что преступления с похищением детей целиком расследованы, справедливость восторжествовала и так далее.
– Только она не восторжествовала.
– Конечно нет, – усмехнулась Жанна. – Но прежде вас это совсем не волновало. В Версале свои понятия о справедливости. Дайте мне сначала поговорить с Людовиком. А затем расширим наблюдение.
– И сделаем его постоянным, маркиза. Постоянным.
Жанна кивнула. Она не противилась, когда Людовик, переодевшись герцогом, отправлялся бродить по Парижу; она закрывала глаза на его отвратительные уроки анатомии. Но теперь кто-то будет постоянно следить за королем. Людовик окажется в невидимой, но крепкой клетке. Жанну это слегка печалило, однако ее задачей было оберегать его. Она делала это из любви к нему, даже если от прежнего чувства осталась только тень.
– Кстати, вы нашли доказательства, изобличающие автора мерзких стишков? Этот негодяй посмел обвинять меня в колдовстве ради достижения корыстных целей.
