– Что там узнаешь? Портреты наши без конца показывают, даже в газетах напечатали. Как будто есть только две новости – мы с тобой и этот, как его… Механический бал в Грандъ-театре. Про него тоже кричат с каждого столба.
За грязным окошком раздался нарастающий шум, и вскоре промелькнула огромная тень патрульного цеппелина. Друзья замолчали и плотнее прижались к стене.
– Что же мы будем делать дальше? – прошептала Варя, когда шум затих.
– Я думал сегодня пойти на Червонную площадь. Поглядеть на Цитадель – сколько там стражей, когда сменяется караул. Если твоего отца и мою маму держат там, в казематах, нужно сперва как следует осмотреться.
– Я пойду с тобой!
– Ума лишилась?! Да тебя схватит первый же городовой.
– Значит, пойдем, когда стемнеет, – Варя упрямо мотнула головой.
– Там толпа народу! И гуляки, и торговцы, и даже важная публика попадается. Тебя же вмиг узнают!
– Может, и нет. В толпе легче затеряться. Надвинуть капюшон пониже, не привлекать внимания. Никто не ожидает, что у нас хватит смелости выйти.
Захар набрал побольше воздуха, собираясь возразить, но тут же задумался.
– А вообще, знаешь, – мальчишка почесал в лохматом затылке. – Не так уж это и глупо. Стоит рискнуть.
Когда ноябрьские сумерки налипли на чердачное окошко, друзья по очереди спустились по грязной лестнице и выскользнули во двор.
Варя набросила капюшон и шла, уставившись себе под ноги. Блюстителей на пестрых улочках Среднего города и правда было много. Они стояли у дверей магазинчиков, выхватывали из толпы случайных прохожих, показывали передовицы «Цареградских Ведомостей» и «Гласа Прогресса», задавали вопросы. Друзьям то и дело приходилось нырять в темные безлюдные проулки или замирать у ярких витрин, делая вид, что рассматривают товар.
– Эта пекарня… – Варя остановилась и кивнула на противоположную сторону улицы. – Странно, вчера здесь было открыто.
– А… – протянул Захар, глядя на темные безжизненные окна, на запертую и опечатанную дверь. – Булочника сегодня увезли эти, в черных мундирах. Не знаю, что он натворил.
– Продал мне сдобу, – упавшим голосом произнесла Варя.
Захар раскрыл рот:
– И как они только…
– Может, кто-то меня узнал?
– Н-да. Все даже хуже, чем я думал.
Друзья погрузились в тревожное молчание и, стараясь не смотреть на опустевшую пекарню, двинулись дальше. Через два квартала впереди вспыхнули яркие огни Верхнего города. С Бульварного кольца на боковые улочки выплескивался грохот экипажей, пыхтение паровых машин и гул вращающихся винтов.
– До площади пойдем переулками, – Захар свернул в тихую, хорошо освещенную улочку. По обе стороны плотными рядами выстроились аккуратные двухэтажные особняки.
– Может, лучше напрямую? – Варя встревоженно оглянулась. – У меня нехорошее предчувствие.
– Еще бы оно было хорошее… – мальчишка осекся. Впереди показалась темная фигура. Лица не разглядеть, и двигался незнакомец как-то странно – словно перекатывался из стороны в сторону.
– Пойдем-ка отсюда. Что бы это ни было, оно мне не нравится.
Захар покрепче сжал Варину руку и зашагал обратно, к шумному бульвару.
Стараясь успеть за ним, Варя почти бежала. В лицо подул промозглый ноябрьский ветер, и капюшон слетел с головы. Захар ускорил шаг, до поворота оставалось совсем немного.
– Сударыня! – проскрипело у друзей за спиной.
Варя замерла.
– Идем скорее, не останавливайся! – Захар с силой дернул ее за руку.
– Помогите старому человеку! – Голос незнакомца скрежетал, как несмазанные петли.
Варя обернулась. В дюжине шагов стоял сгорбленный старик, с ног до головы укутанный в лохмотья, похожие на старые одеяла. Лицо, исчерченное резкими тенями, казалось ветхим и безжизненным.
– Мне бы только пару монет, – старик вытянул вперед дрожащую руку. – Я уже не помню, когда ел в последний раз.
– Идем же! – прикрикнул Захар.
Но Варя вырвалась, смерила друга негодующим взглядом и направилась к старику.
– Вот, возьмите, – она пошарила в карманах и вытянула несколько медяков. – Это все, что есть.
Варя опустила монетки в протянутую ладонь. Она ожидала увидеть сморщенную пергаментную кожу, но рука, видневшаяся из лохмотьев, принадлежала молодому мужчине. Девушку словно окатило холодной водой, в ушах гулко застучало.
– Спасибо вам, сударыня, – с каждым словом сухой старческий голос наполнялся силой. – Я вижу, у вас очень доброе сердце.
Незнакомец резко выпрямился, сбросил с себя груду рваного тряпья и, прежде чем Варя успела сообразить, что происходит, схватил ее за руку. На месте нищего старика стоял высокий крепкий мужчина в черном сюртуке. Невыразительное лицо, равнодушный взгляд блекло-голубых глаз.
– Не надо! – Варя дернулась, но пальцы мужчины крепко сжимали ее запястье.
– Блюстители Прогресса! – торжественно проговорил незнакомец. – Вы арестованы.
На долю секунды Варя застыла в нерешительности, а потом вцепилась ногтями в руку агента.
– Отпустите! – прошипела она. – Я ни в чем не виновата! Захар!
Никто не ответил. Варя обернулась и увидела, как по пустому переулку пробежала длинная тень. Пробежала – и исчезла за поворотом.
