Хорошему рассказчику не мешает отсутствие кораблекрушений, извержений вулкана, ночных дискотек соседей снизу и перестрелок. Захватывающе-интересную историю можно приметить где угодно – трудовые будни просто кишат приключениями. Весёлыми, грустными, страшными, озадачивающими. "Когда я работал на заводе…" – этими словами начинается немало увлекательных баек автора (кто знаком лично, не даст соврать). Самые лучшие составили данный сборник. Внимание: всё изложенное в книге – истинная правда! Внимание: имена героев изменены, а все совпадения являются случайностью.
– Или вот, к примеру, писатели, – сказал Паша как-то, дуя на горячий чай в своей кружке, – Живешь так, живешь, ничего особенного не происходит, а они посмотрят, опишут, потом читаешь – интересно! Умеют же…
Дело происходило в отделенном ситцевой занавеской уголке пропылено-промасленного, пахнущего гарью и соляркой маленького цеха некоего опытного заводика. Лампы под когда-то беленым бетонным потолком не сколько освещали пространство, сколько создавали уютный полумрак, обыкновенный для таких помещений. Остановленные нами станки величественно хранили молчание, а треснутый радиоприемник (надежная связь с внешним миром в догаджетовскую эру), стоящий на кособоком сейфе возле стола что-то обиженно кашлял – наконец-то его стало слышно.
Мы совершали ежедневный ритуал обеденного перерыва – самый лакомый кусок рабочей смены. Время, когда стальной грохот и механическая круговерть уступают место задушевным беседам под стук ложек и шелест крошек (точнее, полиэтиленовых пакетов с крошками), когда жизнь кажется не такой уж мрачной и утомительной, а обычный хлеб с маслом наоборот – невероятно вкусным.
Ни Паша, ни я тогда даже и подумать не могли, что одному из нас в будущем придется заняться нелегким, но увлекательным писательским ремеслом. И уж коли этим «одним» стал я, то мне и держать ответ. Расскажу, что можу… то есть могу. Что вспомнится из моей небогатой производственной биографии. Может хоть кому-то это покажется интересным. А кому-то и вовсе поучительным. Впрочем, на последнее я и не претендую: не собираюсь поучать. А также хвастаться и жаловаться. Просто поделюсь воспоминаниями.
Зря, что ли все это со мной случалось?
Именно под таким девизом и написаны эти «Заводные рассказики». Конечно, правильнее было бы назвать их «заводские» или, по крайней мере «завОдные», но, как пелось в одной некогда известно песне (которую вы, скорее всего не знаете) «таков мой каприз». Захотелось назвать позаковыристее. Чтоб привлекло максимум внимания. Надеюсь, что мой замысел удался. Кто-то же читает сейчас эти строки?
В общем, наливайте чай, запасайтесь бутербродами и начнем.
Кстати, у писателей обеденного перерыва (от творческих мук) не бывает.
Знакомство с заводской жизнью для меня началось с неизвестного доселе слова «карантин». Именно так назывались обстоятельства, по которым нас с папой одним прекрасным утром не пустили в детский сад. И не только нас – вообще никого не пустили. Дверь была заперта, а на ней – объявление.
«Оп-па!» – сказал папа, прочитав написанное на бумажке слово, – «Карантин. Здорово придумали! И главное вовремя…». Он призадумался и пожал плечами: «Делать нечего, пойдем со мной. Куда теперь деваться?», а потом прибавил: «Хорошо, что сегодня я тебя повел – у мамы-то строго: посторонних не пускают». Папа взял не верящего своему счастью меня за руку и повел прочь от детсадовского крыльца. К себе на работу. На завод.
Вообразите масштаб моей радости!
Еще каких-то пять минут назад ты обреченно плелся навстречу унылой рутине, состоящей из противной (без разницы какой) каши на завтрак, разучиванию не самых восхитительных на свете песен, малосодержательных прогулок (что за игры под присмотром воспитателя?) и сидения на стуле для наказанных (чем обычно и заканчивались мои игры на прогулке), а тут – «оп-па!» и все круто изменилось! Мы ехали в троллейбусе, взбирались на железный мост, брели вдоль высоких бетонных заборов, над которыми высились дымящие кирпичные трубы – совсем другое дело! Настоящее приключение.
Вход на папин завод лежал через самооткрывающиеся железные воротища, но мы почему-то прошли через маленькую стоящую возле ворот будку, где сидел веселый усатый дедушка в очках и теплой тужурке (это в июне-месяце!). Дедушка хитро подмигнул мне и спросил у папы:
– Устраивать привел?
– Ага, – не растерялся папа, – Помощником.
Между прочим, я уже тогда знал, что «помощник» – это такая профессия. Папа работал на заводском тепловозе, а экипаж каждого тепловоза состоит из машиниста и помощника. Так-то.
Тепловоз находился недалеко от входа: пройдешь мимо самого большого здания («заводоуправление» – как сказал папа), повернешь налево и вон он – виднеется из-за угла цеха. Стоит на причале (точнее на рельсах), гордо, как крейсер «Аврора».
Едва я увидел тепловоз, как понял, что всю свою сознательную жизнь мечтал в него залезть. И папа, понятное дело, не возражал. Только сказал, чтобы я был поосторожнее и не падал лишний раз. Но это он напрасно: я и сам знал, что падать – занятие не из приятных. Тем более на черные промасленные шпалы. Так что забирался осторожно. Хотя ступеньки для пятилетнего «пассажира» оказались крутоватые. Если бы не блестящие гладкие поручни – ни в жизнь не одолеть.
