Завоевание Тирлинга полностью

Дверь звякнула, глубокий, подобный гонгу, звук, и Лили подскочила, стукнувшись головой о спинку стула. Тьму огласило несколько резких щелчков: заряжался пистолет. Лили не могла найти острых углов на подлокотниках – и не найду, подумала она, разумеется, их тут нет, – и потому попробовала поработать над одним из наручников, что приковывали ее к подлокотникам. Она была тонкокостной, с узкими запястьями, но что бы она ни делала, манжета не соскальзывала с выступа большого пальца. Она продолжила теребить его, не остановившись, даже когда почувствовала первые струйки крови. За последние сорок восемь часов Лили раскрыла великую тайну боли: она разрасталась от неизвестного, от знания, что существует бо́льшая боль, что-то еще более мучительное. Тело постоянно ждало. Стоило только умалить неопределенность и самой контролировать боль, ее становилось гораздо легче перенести, и Лили дернула наручник, шипя от боли сквозь стиснутые зубы.

Дверь снова загудела, гораздо более глубоким звуком, металл ударил по металлу, и мгновение спустя петли сорвались, открывая серебристый прямоугольник света от какого-то сияющего устройства. Когда Лили была маленькой, они брали похожие фонари в походы, но этот светил гораздо ярче, превращая дверь в прямоугольное солнце во тьме. Лили вскинула руку, чтобы прикрыть глаза, но было слишком поздно: ее ослепило, глаза горели, сочась солью. Комната наполнилась выстрелами, быстрыми резкими щелчками и звоном пуль, отскакивающих от металлических стен. Тонкая полоска боли пересекла бицепс Лили. Глаза под веками полыхали огнем.

– Миссис Эм!

Рука сжала ее плечо, сильно встряхнув, но, даже открыв глаза, Лили увидела лишь белое пламя.

– Джонатан?

– Замрите на минутку.

Лили замерла. Раздался резкий треск металла, потом еще, отдача пронзила руки снизу доверху.

– Вот вы и свободны. Идемте.

– Я ничего не вижу.

– Понимаю. Но нести вас не смогу. Придется идти.

Лили позволила ему поднять ее на ноги, хотя в ступни и икры впились тысячи булавок. Она споткнулась, и Джонатан поддержал ее за плечи. Слева послышался сдавленный хрип, словно кого-то душили. Теперь она могла видеть тени, яркие лучи фонарей в темноте. Хрип усиливался, превратившись в громкий булькающий звук, заставивший Лили вздрогнуть, а потом стих.

– Надо идти! – взвизгнул голос, такой высокий и взволнованный, что Лили не смогла разобрать, мужчина кричал или женщина. – Они подключают запасную систему! В строение С ток уже подан!

– Не выпрыгните из штанов, – произнесла женщина, растягивая слова, и Лили повернулась на голос, хотя ничего не видела, кроме очередной ярко-синей тени.

– Дориан?

– Пойдемте, миссис Эм. – Джонатан взял ее за руку, потянув за собой. – Надо идти, времени мало.

Уже первое сентября? Но времени спрашивать не было. Ее вытолкали за дверь – по пути Лили ободрала локоть о раскуроченную раму, но ничего не сказала. Лили постоянно моргала, пытаясь вернуть зрение.

Редкие лучи света фонарей метались по коридору, Джонатан подгонял ее рукой. Лили слышала стук в двери, мимо которых они шли: люди по-прежнему находились в ловушках за магнитными замками, – и теперь Лили поняла, почему Джонатан так торопился. Все оборудование Безопасности предположительно имело несколько источников аварийного питания на случай сбоя: Джонатан и Дориан, должно быть, вывели из строя несколько, но не все. Под ногами, глубоко в камне, Лили почувствовала прерывистые удары – кто-то явно пытался подключить здание заново.

Десятифутовая фигура шагнула в лучи фонарика, и Лили остановилась, узнав форму Безопасности. Мужчина был крупным и мускулистым, и держал массивный черный автомат, стреляющий и пулями, и дротиками. Грег брал похожий, когда ездил охотиться на оленей со своими дружками в Вермонте.

– Куда это вы с ней собрались?

Позади Лили кто-то зарычал: тихий звук, от которого волосы на затылке встают дыбом.

– Ее переводят в Вашингтон.

Лили узнала этот голос: тот лысый помощник бухгалтера, проведший бо́льшую часть ночи, держа руку на консоли. Он стоял по другую сторону Джонатана, по-прежнему в форме, но, прищурившись, Лили обнаружила, что его лицо стало гротескной белой маской паники. Она уже ничему не удивлялась и ни на что не реагировала: просто отметила присутствие ассистента, мягко тыкая пальцем пузырь в своем сознании, а потом отдергивая его.

– По чьему распоряжению?

– Специальное распоряжение майора Лангера.

Но голос помощника дрожал, и Лили поняла, что охранник не купился. Смутно, за пределами света от их фонарей, она заметила, как кто-то пробирается по стене коридора: скользящая тень во тьме.

– А где Лангер?

– Пишет отчет. – Помощник облизал губы, и Лили услышала сухой шорох его языка. – Я должен отвести ее к машине.

– А кто все остальные?