– Держись общественных дорог. Если повезет, люди Паркера будут искать крупную дичь на частных. – Тир принялся бинтовать руку Лили, накладывая какую-то мазь. Щипало, но Лили едва это заметила: слишком увлеклась, глядя в окно, в глазах плясало оранжевое пламя.
«Карнавал», – подумала она. Она не хотела представлять, что происходит в мире за пределами их автомобиля. Все, кого она знала, жили за стеной: ее мама, друзья… Лили вдруг почувствовала, что осталась на плаву, сидя на куче трупов, и это чувство вины останется с ней, с ними всеми, даже с Тиром, отравляя все, чего ни коснется… отравляя Лучший мир.
«Никто не сбежит», – мрачно осознала Лили, потом закрыла глаза, морщась от звуков, доносившихся с заднего сиденья, где Тир занялся Джонатаном.
«Никто из нас не чист».
Келси проснулась и обнаружила себя во тьме, лежащей на холодном каменном полу. Плечо болело, но были ли это воспоминания Лили или ее собственные старые раны, она не знала. Она чувствовала себя обманутой. Почему она оказалась здесь, не увидев конец истории?
– Лазарь?
Никакого ответа. Келси вскочила на ноги и снова упала, обдирая колени о камень. Темнота, казалось, простиралась вокруг нее бесконечно.
– Лазарь! – закричала она.
– Спасибо, чтоб тебя, Господи! – проорал Булава. Его голос был далеким, приглушенным. – Не молчите, госпожа!
– Я здесь!
Вдали появилось мерцание факела, и Келси поднялась на ноги, бредя к нему, протянув руки, чтобы не наткнуться на какое-нибудь препятствие. Но вокруг не было ничего, только необъятное темное пространство. Когда подошел Булава, Келси увидела, что лицо у него белое и напряженное, глаза расширенные в свете факела.
– Я думал, что потерял вас, госпожа.
– Что?
– В одно мгновение вы лежали на земле, крича, а потом просто исчезли. Я искал вас по меньшей мере полчаса.
– Может, я откатилась во тьме?
Булава горько рассмеялся.
– Нет, госпожа. Вы
«Тогда зачем я вернулась?» – чуть не спросила она, но смолчала, признавая эгоистичность вопроса. Она вернулась, потому что ей было чем заняться до утра, прежде чем отправиться на смерть.
– Просто переход, – прошептала она, черпая утешение в словах, хотя и не знала, что они означают.
Настало время поговорить с Роу Финном.
Когда они добрались до Королевского Крыла, везде было тихо. Келси надеялась, что все ушли спать: гораздо легче сказать «прощай» одному лишь ночному стражнику. Но тут она ошибалась: когда двойные двери распахнулись, она обнаружила, что вся ее Стража с Пэном во главе, больше тридцати человек, все еще не спит. Андали тоже ждала, так аккуратно собранная, словно у нее был полноценный сон. Ждала даже Айса, хотя Келси заметила, что девочка не стояла с матерью. Она стояла со Стражей.
Келси глубоко вдохнула. Остальным было легче соврать, чем Булаве, но Келси беспокоилась за Андали, которая всегда все видела насквозь.
– На рассвете я пойду к мосту, попробую начать переговоры с мортийцами.
– С чем, госпожа? – спросил Корин. – Вам нечего предложить.
– Лазарь решит, кто пойдет со мной, – продолжила она, не обращая на него внимания. – Четыре стражника, не более…
– Элстон, – объявил Булава. – Я. – Его глаза блуждали по комнате, пока не остановились на Айсе. – И ты, чертовка. Мортийцы – коварные сволочи. Мне нужен твой нож.
Это был бред, но, увидев, как лицо Айсы загорелось в свете факела, Келси ничего не сказала, признав слова Булавы подарком, проявлением доброты, какие она продемонстрировала Ивену. Она окинула взглядом ряды стражников и нашла Ивена, стоящего возле одного конца. Она готова была отправить его обратно, в подземелье, если бы Булава потребовал, но он не требовал. Стража могла по-разному отреагировать на Ивена, но они приняли его, скорее, как талисман, поручая ему второстепенные, безобидные дела, где он не мог причинить большого вреда. Веннер хлопнул Айсу по спине, шепнул ей что-то на ухо, и она бросилась прочь по коридору.
– И Корин.
Несколько стражников ахнуло. Пэн, побледнев, уставился на Булаву. Сердце Келси болело за него, но она понимала, что не может в это влезать. Более того, когда Пэн начал яростным шепотом спорить с Булавой, она поняла, что ей дают возможность. Она повернулась и поспешила по коридору в свою комнату, почувствовав облегчение, когда никто не попытался за нею последовать, и заперла за собой дверь.
Огонь в ее камине по-прежнему горел: Андали, тщательная, как никогда, всю ночь его поддерживала. Келси села у очага, глядя на огонь, желая, чтобы пришел Роу Финн. Но откуда он придет? Кесли хотела бы понять, казалось, это могло иметь какое-то значение. Она чувствовала себя обессиленной, словно прошла бесчисленные мили, тяжесть жизни Лили навалилась поверх ее собственной. Она страстно хотела вернуться к Лили, увидеть остальную часть истории, но времени не было. Уже четыре пятнадцать, и рассвет близок. Келси сжала руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь, пока под ними не проступили тонкие кровавые полумесяцы, пока не почувствовала себя смутно бодрствующей.
