– Время, наследница Тира, время. Ты, несомненно, уже должна была понять, что обладаешь чем-то большим, чем просто два красивых ожерелья. Существует множество волшебных камней, но сапфир Тира уникален. Ты должна была это обнаружить, разве нет?
Келси ничего не ответила.
– Красная Королева хотела бы изменить множество вещей в своей истории. Она полагает, что твои сапфиры помогут ей стереть прошлое, делающее ее слабой. Она их очень сильно хочет.
Значит, Торн не солгал ей и в этом. На мгновение Келси представила истекающего кровью мужчину, корчащегося у ее ног, но потом отбросила воспоминание.
– Но как кто-то еще может использовать это прошлое? Уверена: все, кого она может бояться с детства, уже мертвы.
– Не обязательно, наследница Тира. Она боится меня. Но больше всего – тебя.
– Меня?
– О да. Она может не признаваться в этом, даже себе, но она боится тебя, а страх – это чудовищная слабость, которую прилежная женщина, как ты, могла бы использовать. Красной Королеве есть чем защититься, но, отыскав ребенка, ты найдешь уязвимое место. – Финн раскинул руки. – Я выполнил свою часть сделки?
– Не уверена. Вдруг вы соврали?
Финн горько усмехнулся, его красивое лицо скривилось.
– Поверь мне, я давно научился не играть в правду с твоей семьей. Урок мне дорого обошелся.
– Хорошо.
– Тогда твоя часть сделки, наследница Тира.
– Что мне делать?
– Позволь взглянуть на сапфиры.
Келси протянула их, но он отпрянул.
– Не ближе. Я не могу к ним прикасаться.
– Почему?
– Наказание, наследница Тира. Самое худшее наказание, которое можно себе представить.
Самое худшее наказание, которое можно себе представить. Кто-то произносил эти слова при Келси и не так давно. Ну конечно: Ловкач, стоявший практически на том же месте, где сейчас стоял Роу Финн.
– Возьми оба сапфира в руку…
– Подождите минуточку, – перебила она. – Вы сказали, что причинили моей семье, Рэйли, зло. Какое зло?
Он улыбнулся.
– Рэйли, алчные Рэйли… в тебе, может, и течет их кровь, но ты не Рэйли. Ты Тир.
– Тиров убили. Никто не выжил.
– Ты так уверена, дитя? Посмотри в зеркало!
Келси повернулась и посмотрела.
По привычке она ожидала увидеть там девушку, но вместо этого нашла женщину, высокую и красивую, с печальным выражением исчерченного преждевременными морщинами лица.
Лили.
На мгновение Келси подумала, что это какой-то трюк, иллюзия, придуманная Финном, чтобы на нее повлиять. Она подняла руку, глядя, как ее отражение делает то же самое. Возможно, она была самой Лили, стоящей перед зеркалом в гостиной дома в Нью-Ханаане. Только глаза у Келси были по-прежнему ее собственные, глубокого зеленого цвета, а не прохладно-голубые, как у Лили.
– Моя мать как-то связана с родословной Тира?
– Элисса? – рассмеялся Финн, и Келси похолодела.
– Вы знаете, кто мой отец?
– Знаю.
– И кто же?
Он покачал головой, и в его глазах Келси увидела самую тревожную вещь, которую она видела за весь это кошмарный вечер: тонкую прожилку жалости.
– Поверь мне, наследница Тира, ты не хочешь знать.
Булава сказал то же самое, но Келси настаивала:
– Еще как хочу.
– Увы. Это не входит в сделку. – Финн махнул рукой в сторону сапфиров. – Держи слово, наследница Тира.
Она сжала оба сапфира в правой руке. Все так плохо, что она не хотела бы знать… какой же негодяй из маминого поколения мог оказаться ее отцом?
– Я прощаю вас, Роуленд Финн, – подсказал он.
Келси закрыла глаза. Перед ней всплыло лицо матери, но она не обратила на него внимания.
– Я прощаю вас, Роуленд Финн.
Во тьме своей палатки, менее чем в пяти милях, Королева Мортмина с криком проснулась.
Финн широко улыбнулся, обнажая блестящие острые зубы.
– Даже не думай отменять прощение, наследница Тира. Ты дала его на сапфирах, а клятвопреступников наказывают, и сурово.
– Ах, – Келси села, уставившись на него. – Понятно. Тогда каким было ваше наказание? Предполагаю, не таким, как у Ловкача.
Финн уставился на нее на мгновение, затем пожал плечами.
– Я окажу тебе огромную любезность, наследница Тира. Я всегда прихожу к женщинам с этим. – Он обвел рукой свое красивое лицо. – Это нравится им и льстит, и путает мысли. Но ты слишком умна, чтобы отвлекаться, слишком честна, чтобы купиться на лесть.
Келси не была в этом уверена. Ее пульс зашкаливал, как и всегда, когда Финн находился рядом. Но если он обманулся, тем лучше.
– Ты спросила, так что я покажу свое наказание. Узри же, кто я на самом деле.
Лицо Финна начало меняться, обескровилось. Волосы поредели, повиснув на голове рваными лоскутами. Кожа побелела, губы покраснели, под глазами выросли темные мешки. Лицо напоминало шутовское, возможно, джокера в колоде карт, но в глазах не было никакого веселья, только восторг убийства, охватывающий все и ничего. Келси чуть не закричала, но в последний момент прикрыла рот рукой, понимая, что в противном случае сбежится вся Стража.
– Оно горит, – прошуршал Финн. – Все время горит.
– Что с вами случилось?
– Я живу уже более трех веков. Я много раз желал смерти, но я не могу убить себя. Только других.
Келси пятилась до тех пор, пока не наткнулась на кровать, и села, уставившись на него.
