Завоевание Тирлинга полностью

Настала его очередь моргать. Удар вслепую, но какой! Неимоверный возраст Красной Королевы был необъясним. И логично, что человек – человек ли? – впервые засомневалась Келси, – попробовавший провернуть это с одной королевой, безусловно, попробует и со второй.

У меня нет желания подражать Красной Королеве.

«Ты так говоришь, – ответил он, – пока ее легионы не превратят твою армию в лохмотья». Его слова точно описывали видение Келси – вздрогнув, она увидела, что ему это нравится. «Ты будешь умолять получить возможность быть жестокой».

«Не буду, – возразила она. И если вы ищите во мне жестокость, вы ее не найдете».

Жестокость есть в каждом, наследница Тира. Надо лишь правильно надавить, чтобы ее спровоцировать.

Уходите, иначе я позову своего стражника.

Я не боюсь твоего стражника. Мне не составит труда свернуть ему шею.

От этих слов Келси бросило в холод, но она лишь повторила: «Уходите. Меня это не интересует».

Он улыбнулся.

Интересует, наследница Тира. Я подожду, пока ты позовешь.

Очертания незнакомца внезапно растворились, слившись в черное месиво, которое словно бы зависло в воздухе. Келси отшатнулась, ее сердце заколотилось. Месиво потекло, словно тень, в камин, падая на пламя, словно занавес, затемняя его, а потом, полностью потушив, оставило комнату холодной и темной. Во внезапно наступившей тьме Келси потеряла равновесие и рухнула на прикроватный столик, повалив его на пол.

– Вот дерьмо, – пробормотала она, ища дорогу на ощупь.

– Госпожа? – с порога окликнул Пэн, и она ахнула. На мгновение она забыла о существовании кого-либо, кроме таинственного посетителя, а это казалось самым опасным. – Вы в порядке?

– В порядке. Просто бестолковая.

– Что стряслось с вашим камином?

– Сквозняк.

Даже в темноте она услышала молчаливый скептицизм Пэна. Своей мягкой, кошачьей поступью он двинулся через комнату к камину.

– Не беспокойся. – Она шарила рукой по тому, что упало со столика. – Я просто зажгу свечу.

– Вы колдовали, госпожа?

Келси приостановилась, чиркая спичкой.

– Почему ты спрашиваешь?

– Мы не слепые. Мы видим, что с вами происходит. Булава запретил нам говорить об этом.

– Тогда, возможно, тебе не стоит об этом говорить. – Келси зажгла свечу и обнаружила обеспокоенного Пэна в нескольких футах от себя. – Я не колдунья.

– Вы стали очень красивой.

Келси нахмурилась. Ее захлестнула волна удовольствия оттого, что Пэн считает ее красивой, но оно быстро сменилось гневом: значит, раньше она была недостаточно красивой! Она почувствовала горечь унижения. Пульс продолжал колотиться, навалилась усталость. Красивое лицо Пэна было открыто и наполнено таким же искренним беспокойством, как и прежде. Пэн всегда был добр к ней, как тогда, по дороге обратно к лесу Реддик, где большинство стражников, вероятно, с радостью бы ее бросили. Когда Пэн помогал ей подняться, Келси не могла не заметить кое-чего еще.

Пэн был мускулистым: жилистое тело, хорошо развитое сверху и стройное снизу, по словам Веннера, совершенно необходимое первоклассному фехтовальщику. Пэн был быстрый, сильный и умный.

И, пожалуй, что еще важнее, исключительно надежный: в стражники отбирали только тех, кто способен держать язык за зубами. Все, что произойдет в этой комнате, здесь и останется.

– Пэн?

– Госпожа?

– Ты считаешь, что я красивая.

Он удивленно моргнул.

– Я всегда считал вас такой, госпожа. Но ваше лицо, правда, изменилось.

– Ты всегда считал, что я красивая?

Пэн пожал плечами.

– Это не важно, госпожа. Некоторых женщин определяет внешность, но вы никогда не относились к их числу.

Келси не знала, как на это реагировать. Теперь Пэн явно чувствовал себя неловко, и Келси задумалась, не умышленно ли он глупит.

– Но ты считаешь…

– У вас усталый вид, госпожа. Вам лучше поспать. – Пэн повернулся и направился к двери.

– Пэн.

Он обернулся, хотя, казалось, не хотел встречаться с ней глазами.

– Ты можешь спать здесь. Со мной.

Взгляд Пэна встретился с ее, и его лицо вдруг лишилось цвета, словно Келси дала ему пощечину. Засунув руки в карманы, он отвернулся.

– Госпожа, я королевский стражник. Я не могу.

Эта была откровенная ложь, от которой у Келси побагровели щеки. Вся Стража ее матери перебывала в кровати у Королевы. Если верить Арлиссу, даже Булава не был исключением.