Их детство не очень-то подходило для того, чтобы интересоваться политикой, но Лили поняла это лишь много лет спустя, когда узнала об администрации Фревелла. Один из учителей английского Лили, мистер Хоторн, исчез, когда она училась в восьмом классе, и Лили в голову не пришло сомневаться, когда школа сообщила, что он переехал в Калифорнию. И только в колледже она вспомнила, что мистер Хоторн любил рассуждать о влиянии религии на общество и часто задавал книги на эту тему. Тогда федеральное редактирование отдельных произведений литературы было еще в новинку, и мистеру Хоторну удавалось раздобывать оригинальные версии. Но в один прекрасный день он просто исчез, и его заменил учитель, использующий утвержденные издания. Мистер Хоторн исчез за два месяца до Мэдди, и тогда Лили ни о чем не переживала. Но теперь часто задумывалась, особенно в те моменты перед сном, когда все приобретает преувеличенную значимость и даже лихорадочные сны кажутся разумными, как же поймали Мистера Хоторна. Возможно, из-за студента… такого же безмозглого, как и Лили, болтавшая, потому что любила поболтать, не имея в виду ничего плохого.
За ней наблюдают.
Внезапно Лили поняла это каждым нервным окончанием. Кто-то стоял прямо за дверью в патио, глядя на нее. Грег? Вернулся проверить ее, посмотреть, как там его куколка? Грег не заходил в детскую, но это ведь не единственная накладка, произошедшая сегодня? Лили поднимет голову и увидит его ухмыляющееся лицо, самодовольное упоение своей властью, и на этом все кончится.
Она заставила себя посмотреть вверх и чуть не задохнулась от облегчения: это был не Грег. Незнакомец вошел в комнату, не издав не единого звука, и теперь стоял, прислонившись к закрытой двери, наблюдая за ней. Ему было, пожалуй, сорок: высокий мужчина с военной выправкой, просматривающейся даже в непринужденной позе. Одет во все черное, светлые волосы коротко подстрижены, но ему шло это серьезное, чисто выбритое лицо, словно бы состоящее из углов и резких кривых.
– Как она?
Лили моргнула, услышав его акцент – не американский.
– Она в порядке. У нее поднялась температура, но доктор об этом предупреждал. Я побуду с ней, пока она не спадет.
Незнакомец внимательно посмотрел на нее, изучая лицо.
– Вы миссис Мэйхью.
Лили медленно кивнула, определяя акцент: британский. Она уже давно не слышала британских голосов. Прошло уже более десяти лет, как Безопасность закрыла границу с Великобританией и выгнала всех британцев – что он до сих пор здесь делал?
– Вы видели меня прежде?
– Нет.
– Вы уверены?
– Да. – Она была уверена. Она бы запомнила этого человека: он обладал притяжением, магнетизмом, которые Лили чувствовала через всю комнату.
Англичанин поднял черную холщовую сумку, поменьше, чем у врача, но явно медицинскую: Лили услышала легкий звон металлических инструментов, когда он ставил ее на пол.
– Не знаю, почему вы помогаете, но спасибо. Что может быть лучше неожиданной помощи.
– Почему неожиданной? Потому что я богатая?
– Да, и из-за вашего мужа.
Мгновение Лили думала только о случившемся в гостиной. Затем поняла, что он, должно быть, имел в виду работу Грега. Грег не работал на правительство прямо, но сейчас Безопасность практически была правительством: на взгляд «Голубого Горизонта» Грег был не лучше любого политика. Глаза мужчины начали ее гипнотизировать, и Лили с трудом повернулась к Дориан.
– Почему она взорвала базу? Это кажется таким бессмысленным.
– Мы не делаем ничего бессмысленного. Вы осуждаете лишь потому, что не видите картину целиком.
– Я не осуждаю.
– Осуждаете, осуждаете. Почему бы и нет? Вы занимаете тепленькое местечко.
Лили покраснела, неожиданно поймав себя на желании возразить, рассказать о Греге, объяснить, что место, которое она занимает, не такое уж и теплое. Но она не могла говорить об этом с незнакомцем. Она даже друзьям не могла признаться.
– Босс? – спросила Дориан с дивана.
– Вот и ты, дорогая.
Дориан улыбнулась сонной улыбкой, сделавшей ее лицо совсем детским.
– Я знала, что ты придешь. Сработало?
– Еще как. Не скоро же они теперь взлетят. Ты отлично потрудилась.
Глаза Дориан посветлели.
– Поспи, Дори. Выздоравливай.
Дориан закрыла глаза. Лили не знала, как все это понимать. Да, между этими двумя чувствовалась явная привязанность, но какой мужчина послал бы любимую женщину закладывать взрывчатку, подставляясь под пули?
– Я должен вытащить ее отсюда, – озабоченно пробормотал англичанин.
– Она может оставаться, сколько угодно.
– Пока вы не устанете от новизны и не сдадите ее.
– Нет! – огрызнулась уязвленная Лили. – Я бы никогда так не поступила.
– Простите мне мой скептицизм.
– Доктор сказал, что ее нельзя перевозить! – возразила Лили, всполошившись, когда человек поднялся с кресла, и она поняла, что он собирается забрать Дориан. Лили вскочила со своего кресла, а затем зашипела от боли, когда разом проснулись все раны.
– С вами грубо обошлись, миссис Мэйхью? Кто сделал это с вашим лицом?
– Не ваше дело.
Он кивнул, его глаза сверкнули, и Лили поняла, что он уже знает. Может, не все, но больше, чем ей хотелось.
– Не забирайте ее, пожалуйста.
