– Пока я не найду безопасный способ ее вытащить. Максимум несколько дней. – Он достал из сумки небольшой белый пакет и протянул Лили.
– Возьмите. Наливайте немного в ванну несколько дней.
– Для чего?
Он уставился на нее, его лицо было нечитаемым.
– Вы отлично сыграли, миссис Мэйхью, но такие люди, как ваш муж, редко наносят травмы только снаружи.
Лили взяла пакет, стараясь не коснуться его пальцев.
– Полагаю, вы думаете, что у меня есть выбор.
– Ох, я знаю, что нет. – Он закрыл створки саквояжа. – Но я не теряю надежду на Лучший мир. Он там, так близко, что можно потрогать.
– Что за Лучший мир?
Англичанин молчал, раздумывая. Лили казалось, что у него серые глаза, но теперь она увидела, что на самом деле они ярко-серебряные, цвета лунного света на воде.
– Представьте мир, где нет богатых и бедных. Никакой роскоши, но все сыты и одеты, выучены и вылечены. Бог не довлеет надо всем. Книги не запрещены. Женщины не считаются низшим классом. Цвет кожи и обстоятельства рождения не имеют значения. Доброта и человечность – это все. Нет оружия, слежки, наркотиков, долгов, а жадность не властвует над миром.
Лили пыталась сопротивляться его голосу, но вполсилы. Она мельком увидела его Лучший мир, ясно и четко в оттенках голубого и зеленого: маленькие деревянные деревенские дома, кристальная доброта, река, деревья.
Проснись, Лили!
Она впилась ногтями в ладони.
– Мне говорили, что несбыточные мечты лучше идут со смазкой.
Его плечи задрожали от беззвучного смеха.
– Уже поздно, миссис Мэйхью. Но вы задали вопрос.
Он открыл дверь и на мгновение застыл в проеме, прислушиваясь к ночи. Теперь Лили заметила, что он был выше Грега, но в то время как Грег еще с футбольных времен оставался массивным, этот мужчина был подвижным, с гибкими мышцами бегуна или пловца. Когда он повернулся к ней спиной, она увидела длинный неровный шрам на его шее.
– Хотите помогать нам в дальнейшем?
– Как помогать?
– Любые сведения полезны. Все, что вы сможете передать через Джонатана, пригодится.
– Как Джонатан к вам присоединился?
– Его история – ему и рассказывать.
– Как вы перебрались через стену вокруг Нью-Ханаана?
– Нет таких барьеров, которые нельзя было бы преодолеть, миссис Мэйхью.
Лили зажмурилась, потрясенная спокойной уверенностью этого заявления.
– Кто вы?
Она знала, что получит в ответ: без имен. Англичанин шагнул за дверь, и Лили отвернулась от него, решительно глядя на спящую на диване женщину. Он позволил Дориан остаться, но Лили уже чувствовала, словно что-то потеряла. Вскоре они оба уйдут, Дориан и этот мужчина, и что тогда останется у Лили? Жизнь с Грегом и бесконечные ночи вроде сегодняшней. Краткий проблеск другой жизни сделает неизбежное будущее в тысячи раз хуже. Когда мужчина все-таки заговорил, его ответ оказался настолько неожиданным, что Лили замерла в кресле, а когда подняла глаза, тот уже исчез в ночи.
– Меня зовут Уильям Тир.
Посол Кадара, Аджмал Каттан, был очарователен: высокий, умный и красивый, с загорелой кожей и ослепительной белозубой улыбкой.
Келси он сразу понравился, несмотря на предупреждение Булавы, что это как раз тот тип послов, которых Король Кадара всегда посылает к женщинам: аккуратный, убедительный и соблазнительный. Каттан говорил по-тирски неидеально, но даже его акцент казался привлекательным, пронизанный паузами перед длинными словами и резкими ударениями на предпоследний гласный. Он привез Келси красивые шахматы из мрамора, с затейливо вырезанными лицами королей, мордами коней и слонов, и она с радостью приняла подарок. После возвращения из Аргоса она отправила нескольких слуг из Цитадели прибраться в доме Карлин и Барти, и среди прочих вещиц они принесли старые шахматы Карлин. Арлисс и Булава оказались хорошими игроками: Арлисс обыгрывал Келси два раза из трех. Но шахматы Карлин были старыми, выструганными – без сомнения, Барти – из обыкновенного дерева и уже изрядно потертыми. Этот набор обладал для Келси огромной сентиментальной ценностью, новый же, более долговечный, отлично подойдет для игры.
