В начале мая 1880 года Михаил Дмитриевич прибыл в Чикишляр, где встретили его уже передовые кавказские войска; остальные ожидались частью оттуда же, частью из Оренбурга и Ташкента, а всего предполагалось двинуть 64 роты, 9 казачьих сотен, 2 эскадрона тверских драгун, 97 орудий — 11 тыс. человек и 3 тыс. коней. Еще до приезда Скобелева началась кипучая работа по заготовлению всего необходимого для степного похода, начиная с продовольствия и кончая кошмами для подстилки. Пустынное побережье Каспийского моря оживилось — берегом сгонялись верблюды, передвигались команды; на пристанях шла выгрузка, от Михайловского укрепления укладывались рельсы железной дороги; но самым главным делом Скобелев считал занятие опорных пунктов, гарнизоны которых должны беречь путь, а в случае неудачи войска могли бы найти в них приют. Несколько укреплений по линии Атрека, Чат, Дуз-Олум уже были заняты раньше; Скобелев наметил Бами, как главный опорный пункт, который разрезал оазис на две части и в то же время связывал два пути: один из Чикишляра, по Атреку, 300 верст, другой — из Михайловского укрепления, 270 верст. До 10 тыс. верблюдов ходили по этим линиям несколько месяцев, снабжая укрепления запасами, так что, например, в Бами было доставлено без малого миллион пудов. Бами досталось легко, но зато текинцы сейчас же набросились на мирных киргизов, угнали 6 тыс. баранов у бухарских туркмен и стали нападать на наши транспорты; даже ближайшие к ним иомуды потеряли веру в нашу силу, отказывались нанимать верблюдов и говорили, будто текинцы истребят их всех, если они станут помогать русским. Набеги и грабежи текинцев продолжались до самого Рождества; для охраны мирных кочевников и отражения неприятеля высылались небольшие охотничьи команды, легкие, подвижные, способные к быстрым передвижениям. Служба в отряде была очень трудная: солдаты строили укрепления, сопровождали транспорты с верблюдами, перетаскивали кули и ящики в магазины и все это в жару, при знойном ветре, вздымающем облака пыли, за которыми могла скрываться конная толпа хищников. В середине лета прискакали в Бендесен два джигита с почтой и донесли, что на самом перевале по ним стреляли, причем убит казак Коломийцев. Таманцы его похоронили, но Скобелев заподозрил тут измену и выслал из Бами доктора Студитского, чтобы осмотреть труп. Не доезжая укрепления, Студитский оставил конвой у ручейка, а сам с двумя таманцами стал подыматься в гору, но в это время конвойцы, заметившие трех текинцев, окликнули его. Студитский сбежал вниз, и все 13 человек поскакали в погоню. Когда наши уж поднялись в гору, перед ними, точно из земли, выросла целая толпа, около 300 текинцев. Казаки спешились и сели в осаду, недалеко от могилы Коломийцева, в двух кучках — одна в 7 человек, другая в 5. На расстоянии 200 шагов началась жестокая пальба: одного казака убили, другого ранили. Затем текинцы бросились в атаку. Казаки дали залп почти что в упор: толпа отхлынула, но смельчаки бросились врукопашную. Неравная беспримерная борьба продолжалась 8 часов. Студитский распоряжался, пока не свалился мертвый; Иван Кучир, раненный в щеку навылет, не покидал ружья; после второй тяжелой раны, когда ружье вывалилось само собой, он еще ободрял товарищей держаться до последнего, а третья пуля заставила его смолкнуть навеки. Раненый казак Дудка скатился вниз, вскарабкался опять наверх и подполз к товарищам. В 4 часа текинцы внезапно покинули свои позиции и двинулись к Вами, откуда вскоре раздались выстрелы: там они наткнулись на 10-ю роту Самурского полка и после неудачного нападения скрылись. Доблестный подвиг таманцев подействовал на войска ободряюще; все убедились, что текинцы вовсе не так страшны, что сила вовсе не в числе, а в отваге и стойкости. Все оставшиеся в живых были награждены крестами, семействам убитых и умерших от ран выслано пособие по 100 рублей каждому.
