С такими-то задержками отряд медленно подвигался по занесенной снегом пустыне, следуя за своими вожаками. Этих последних не смущала ночная тьма, не сбивали с пути самые жестокие бураны. Киргиз-вожак знал родную ему степь, как пахарь — свое поле. Часа за два до захода солнца отряд останавливался, причем старались выбрать место, где росли кустики или виднелся камыш. Но чаще всего воду заменял снег, а топливо — корешки трав; для того же чтобы покорить верблюдов, надо было расчищать для каждого местечко в несколько сажен — это была самая трудная, египетская работа. Степные киргизские лошади привычны с малолетства добывать себе корм, разгребая снег твердыми копытами, а верблюд этого не может. Пробовали выдавать киргизам муку для лепешек, чтобы подкармливать верблюдов, но вожаки вместо лепешек варили себе особое кушанье, похожее на галушки, а голодные верблюды только облизывались!
Отряд располагался на бивак так, что всегда был готов встретить неприятеля, откуда бы он ни появился: снаружи вьюки, в середине артиллерия, верблюды и лошади; спереди и сзади, на линии вьюков, дежурные части, готовые по первой тревоге стать в ружье; кругом — казачьи пикеты. Когда солдаты надергают корешков, начинают варить ужин — кашу с бараниной или с говядиной; но пока растает в котелках снег, глядят — уж и топлива нет! А тут стемнело: одному надо на часы, другому к верблюдам… Припасов не жалели, было всего вдоволь, и особенно заботилось начальство, чтобы больные ни в чем не нуждались: им варили щи из сушеной капусты и огурцов, не то бульон; их поили вином — за этим следил сам Перовский. Так или иначе — с ужином или без ужина — а часов в 8–9 вечера все смолкало, лагерь засыпал. Под жалобный вой ветра перекликались одинокие часовые; за полночь, когда мороз крепчал, оклики становились все реже и реже — кто засыпал до трубы, а кто навеки. Бдительные казаки не раз слышали замиравшие крики: «Сме-е-е-ну! Заме-е-ерз!..» Были ночи, когда замерзала в градусниках ртуть, что означало мороз не менее, как в 32 градуса.
За неделю до Рождества отряд пришел на Эмбу, на 34-й день похода, из них только 15 прошли без буранов. Кругом на далекое расстояние расстилалась плоская равнина, занесенная снегом. И вот на ней вблизи самого укрепления расположились в джуламейках все 4 колонны, затем подошли уральцы. Больных положили в светлые землянки, и они стали понемногу поправляться. Люди лакомились печеным хлебом, которого не пробовали больше месяца; они ходили на кухни обедать, ужинать и тут два раза в день отогревались.
Уцелевшие лошади и верблюды тоже отдохнули, так как сена и овса было заготовлено вдоволь. Отряд простоял тут более двух недель, собираясь с силами для дальнейшего похода. Тут впервые услыхали о хивинцах.
