- Что плохого сделали вам эти несчастные - женщины, дети, старики? Почему они должны жить в постоянном страхе? Вот она, ваша нормандская доблесть! Вы вполне заслужили не только прозвище Безжалостного, но и Отважного - ведь рыцарю нужна немалая отвага, чтобы воевать с крестьянами!
Рыцарь даже побагровел от ярости, а у застывшего рядом Гая Ле Шана подобная дерзость просто не укладывалась в голове. Но Кейдре, казалось, все было нипочем.
- Да, да! - выкрикивала она. - Отныне я так и буду вас величать: Рольф Отважный!
Она и глазом моргнуть не успела: едва последнее слово слетело с ее губ, как мощная рука рывком закинула ее лицом вниз на лошадиную холку, и норманн тут же пришпорил жеребца. У Кейдре захватило дух, теперь она видела лишь две вещи: тяжелые сапоги в стременах да мелькавшую со страшной скоростью землю под ногами коня. Одно неверное движение - и она примет смерть под тяжелыми конскими копытами, а если он и довезет ее живой туда, куда собрался, - что станет с ней потом? Ну почему, почему ей никогда не удается сначала подумать, а уж потом открывать рот!
Наконец конь остановился. Спешившись, Рольф грубо сдернул ее с седла и повалил себе на колено, лицом вниз. Как Кейдре ни вырывалась, она не смогла помешать ему задрать юбку - и только тут до нее дошло, что сейчас будет.
- Твоя дерзость переходит все границы! - бормотал он, обнажая ей зад. Решимость рыцаря наказать несносную девку была так велика, что против обыкновения даже вид этой нежной, пышной плоти не вызвал привычную вспышку желания. - Непокорные дети всегда получают по заслугам!
- Только попробуй меня ударить! - взвизгнула она, все еще не веря, что он действительно собрался ее выпороть.
- А то что? - язвительно поинтересовался Рольф, со смаком отвешивая звонкий шлепок. Это было больно, да к тому же еще и унизительно.
Кейдре оцепенела от обиды, но ненадолго.
- Как ты смеешь?! - Еще никогда в жизни она не испытывала такой ярости.
- Очень просто! - Он ударил сильнее, пресекая ее попытки без особых усилий.
- Ах, какой ты отважный - визжала она, извиваясь у него на коленях.
- Никому на свете, - сообщил Рольф, продолжая экзекуцию, - будь то мужчина или женщина, не позволено так со мной разговаривать!
Внезапно он замолк - видимо, соблазнительно округлая попка и белые стройные ножки с ямками под коленками все-таки возымели свое действие.
- Никогда в жизни я тебе этого не прощу! - Кейдре гораздо больше мучилась от унижения, чем от боли.
- Мне твое прощение ни к чему, а вот тебе не помешает немного здравого смысла! - Он, словно во сне, провел рукой по гладкому бедру.
Кейдре дернулась, как от ожога.
- Ты кого хочешь сведешь с ума, - вырвалось у Рольфа. Он не мог удержаться и запустил пальцы туда, где среди густых завитков рыжих волос находилось средоточие ее женского естества.
- Не надо, - осипшим голосом взмолилась девушка, - пожалуйста! - Однако ее тело против воли отвечало на неожиданную ласку волной жаркой истомы.
- Пропади все пропадом! - Он вдруг прижал ее к себе и горячо зашептал: - Черт побери, Кейдре, я больше не могу...
Оба понимали - еще минута, и с ее девственностью будет покончено. Кейдре испытывала отчаяние - и странный, незнакомый восторг.
И тут его руки неожиданно разжались.
Кейдре со стоном упала на четвереньки и скорчилась у корней какого-то дерева. Она едва соображала, что происходит.
Рыцарь стоял перед ней на коленях с искаженным от боли лицом. Было ясно, что в эти минуты в нем происходит жесточайшая битва между рассудком и неистовой, всепобеждающей страстью. Кейдре невольно всхлипнула - то ли от ужаса, то ли от неутоленного желания.
Наконец он поднял голову, и она, отшатнувшись, уперлась спиной в корявый ствол.
- Я не причиню тебе вреда, - хрипло прошептал он.
- Ненавижу тебя!
- Я не причиню тебе вреда, - повторил рыцарь, неловко поднимаясь на ноги.
- Вот как? - Из ее глаз брызнули слезы. Она рыдала и смеялась, не в силах совладать с истерикой. - Ты всего лишь избил меня и чуть не изнасиловал - и это значит, что ты не причинил мне вреда?
- Я не избивал тебя, - его лицо стало мрачнее тучи, - и не насиловал! Та сама напросилась!
- Ну да, верно! Давай вали все на меня - тогда никто не подумает, что это ты во всем виноват!
Кейдре захлебнулась рыданиями, снова проклиная свой длинный язык. Опираясь на дерево, она встала, не спуская с норманна настороженного взгляда.
- Будь ты простой крестьянкой, я давно овладел бы тобой и любил до тех пор, пока не наступит пресыщение, а потом выбросил бы из головы. Пойми, Кейдре, я всего лишь мужчина, а ты своими выходками заводишь меня с каждым разом все сильнее!
- В этом нет моей вины!
- Очень даже есть. - Его голос снова ласкал ее, словно бархат. - Я не нахожу слов, чтобы описать твою красоту, Кейдре. А ты... ты пользуешься этим на каждом шагу! Неужели ты думаешь, что я могу смотреть на твои выходки и оставаться равнодушным?
- По-твоему, мне следовало смотреть, как ты сжигаешь дома моего народа, и покорно молчать?
