«Природно-географические условия Монголии, для которой характерен резко континентальный климат с четырьмя сезонами, закалили монгольских воинов, наделили их невероятной способностью к преодолению природных барьеров и климатических трудностей»[90].
Выбор Северо-Восточной, а не Южной Руси для нанесения первого удара также не случаен. Как считают исследователи, сам выбор этого направления для наступления явился стратегически важным решением. Если бы армия Бату-хана сначала напала на более слабые в военно-экономическом отношении южные княжества, то северо-восточные княжества могли получить время для сплочения всех сил. Кроме того, южнорусские князья могли, не принимая боя с захватчиками, отступить со своими дружинами на северо-восток, что ещё более бы усилило русских, способствовав их единению.
В. В. Каргалов писал о русских воинах XIII в.:
«Русские княжеские дружины были по тому времени превосходным войском. Вооружение русских дружинников — как наступательное, так и оборонительное — славилось далеко за пределами Руси. ‹…› Русские летописи полны рассказами о сложных тактических планах, искусно задуманных и проведённых походах и засадах княжеских дружин»[91].
Рязань, расположенная в южной части русских княжеств, вследствие своего географического расположения первой испытала на себе силу монгольского удара. Бату-хан разбил свой стан в местности Онуза (возможно, она находилась где-то в среднем течении рек Лесной и Польный Воронеж) и послал к рязанскому князю Юрию Ингваревичу посла с требованием выплаты десятины во всём Однако князь легкомысленно отнёсся к предложению монгольского хана и гордо заявил: «Когда нас всех не будет, тогда всё будет ваше»[92]. Как мог знать Юрий Ингваревнч, что его слова станут пророческими.
На всякий случай Юрий Ингваревич решил попросить помощи у великого князя владимирского Юрия Всеволодовича и черниговского князя Михаила Всеволодовича. Но русские князья, затаившие друг на друга глубокие обиды многолетней давности, и пальцем не шевельнули, чтобы оказать помощь соотечественнику. К сожалению, они не сознавали того, что жестокая опасность грозит не только рязанскому княжеству, а всей Руси, и что не время думать о личных обидах.
Узнав, что помощи, на которую он очень надеялся, от великих князей владимирского и черниговского не будет, Юрий Ингваревич тотчас послал за своими братьями: за князем Давидом Ингваревичем Муромским, Глебом Ингваревичем Коломенским, а также за князем Олегом Красным, Всеволодом Пронским и др. На совете, где обсуждались дальнейшие действия, было решено послать сына Юрия Ингваревича — князя Фёдора — к хану Батыю с богатыми дарами, чтобы выиграть время.
Фёдор Юрьевич, получив аудиенцию у Бату-хана, передал ему дары и попросил его от имени своего отца не идти войной на Рязанскую землю. Бату-хан ещё раз потребовал от жителей Рязани десятины, покорности и принесения присяги. Однако Фёдор с негодованием и возмущением отвёрг это требование. С высоко поднятой головой он сказал:
«Деды и отцы наши дани никому не платили и в рабах ни у кого не бывали, а за свою честь и отечество умирали: так и мы хотим честь свою оружием или смертью сохранить».
От этих слов рассвирепел внук Чингис-хана и приказал убить Фёдора и других посланников, а жителей Рязани — предать смерти[93].
По преданию, Апоница, один из учителей Фёдора Юрьевича, сумел укрыться и, после ухода монголов тайно схоронив его, добрался до родного города. Услышав весть об убийстве Фёдора Юрьевича, его жена Евпраксия, выбросилась из окна высокого терема вместе с сыном Иваном и разбилась насмерть.
Юрий Ингваревич решил: «Лучше нам смертию славу вечную добыть, нежели во власти поганых быть!», собрал свою рать и двинулся к реке Воронежу, где остановился Бату-хан. Тем самым князь хотел усилить пограничные укрепления и не допустить захватчиков на исконно Рязанские земли. Однако монгольская кавалерия двигалась с такой стремительностью, что рязанская дружина не смогла дойти до своих приграничных укреплённых линий, подверглась внезапной атаке и потерпела сокрушительное поражение Среди погибших были муромский князь Давид Ингваревич, коломенский князь Глеб Ингваревич и пронский князь Всеволод Ингваревич.