Скорее всего, отвернулся бы и прошёл мимо. Если что-то и оскорбляло чувства владыки нома, так это чьё-то бессилие.
Не потому ли Спитамен был изгнан из дома?
Увы, память и здесь подставила подножку. Перед глазами возник образ отца, указывающего на дверь.
Ушёл, конечно, на собственных ногах. Но
К слову, сделать это оказалось не так сложно. Он-то считал, что уходит в большой мир, где сколько угодно белой смолы, развлечений и прочего… Теперь в прошлое канули даже те времена, когда собственное невежество казалось ему чем-то забавным.
– Давай сюда, – лавочник протянул руку.
В том, что конкретно ему было нужно, сомнений не оставалось.
Впоследствии Спитамен неоднократно думал, что же сыграло решающую роль. Возможно то, что гибриду пришлось ненадолго отнять руку от древка алебарды, в результате чего довольно увесистое оружие оказалось лишь в одной руке – левой. Или то, что незадолго до этого он вспоминал об отце и о том, как одним взмахом руки он разделил Спитаменову жизнь на «до» и «после». Сам он любил думать, что второе.
Сделав очередной шаг навстречу лавочнику, Спитамен разжал пальцы.
Свет сферы был настолько ярким, что казалось, в подвале вспыхнуло маленькое солнце. В тот момент, когда вспышка ослепила паука (даже несмотря на тёмные очки), Спитамен решил действовать.
Ногой он ударил по одной из паучьих конечностей. Свободной рукой он поймал за древко алебарду, которая уже начала движение. Другой рукой, в которой по-прежнему была зажата сфера, ударил пауку под подбородок. Как и предполагалось, плоть там оказалась вполне человеческой, мягкой и податливой. Что было действительно неожиданно – так это эффект от удара. Неким образом сфера повлияла на силу тычка: лавочника буквально отбросило в сторону. Сам Спитамен никогда не смог бы нанести такого удара. На мгновение он потерял паука из виду. Все закончилось куда быстрее, чем он ожидал.
Перехваченную в полёте алебарду Спитамен отбросил в сторону. Затем он с удивлением понял, что лавочник угодил в один из колодцев. Спустя два удара сердца послышался сдавленный крик, а затем до его слуха доносились звуки борьбы. Подойдя к краю ямы, Спитамен увидел, что узник оседлал паука сверху и наносит беспорядочные удары: по голове, шее, туловищу. Лавочник пытался сопротивляться, но безуспешно, единственное, что ему удавалось, это прикрывать руками лицо, слабо защищаясь от наносимых ударов. Все его четыре паучьи конечности, включая ту, которую повредил Спитамен, скребли по стенам колодца, оставляя в камне глубокие царапины.
Спитамен не стал дожидаться, окончания драки. Оставив обоих, он двинулся было к лестнице, но передумал.
И Спитамен направился к окну.
В последний момент он вспомнил о предмете в своей руке. Разжав пальцы, и убедившись, что сфера цела, он сунул её в карман.
Окно оказалось узким, но не настолько, что в него невозможно было протиснуться. Оно располагалось у самого уровня мостовой, поэтому если изнутри Спитамен карабкался, помогая себе ногами, то наружу он выбрался ползком.
Никогда ещё городской воздух не казался ему таким приятным. Даже вонь подворотни, где он оказался, была в тысячу раз ароматнее запахов подвала.
Пройти по-тихому, найти укромное место, чтобы отдышаться – вот, что сейчас было нужно.
Встав с мостовой и кое-как подобрав выбившуюся из штанов рубашку, Спитамен направился в узкую улочку слева. Дома здесь стояли так близко друг к другу, что между ними едва могла проехать телега. Окон ни на первом, ни на втором этаже не было – лишь узкие бойницы для циркуляции воздуха.
Наверняка все окна на парадной стороне и смотрят на улицу. Но даже здесь стоило быть осторожным: суда по запаху, именно здесь местные жители избавлялись от содержимого своих ночных горшков.
– Эй, ты! Оборванец! – Раздалось внезапно сзади, – Стой!
Спитамен прибавил шагу. Ему не было нужды оборачиваться, чтобы услышать удары тяжёлых сапог, скрип кожаных ремней и глухие удары опоясывающих ножны металлических колец.
– Стой, кому говорят!
А затем все прекратилось – и топот, и скрип кожи, и металлическое позвякивание. Спитамен ускорил шаг, надеясь свернуть за поворот раньше, чем один из солдат сумеет взять прицел. Затем побежал. У него за спиной щёлкнуло, словно кто-то взвёл курок.
А затем раздался выстрел.
Иначе как объяснить, что он вновь оказался дома, а вокруг хлопочут слуги?
