— Не сомневаюсь, по приезде вы сразу же захотели увидеться с лучшей подругой…
Джойс замялась, умолкла, подбирая слова.
— Да, я ей позвонила, и мы встретились в кафе. Ее дочке тогда было месяцев шесть. Кейт сказала, что счастлива, наслаждается спокойной семейной жизнью, всем сердцем любит мужа, профессора философии в Гарварде.
— Вы ей поверили?
— С чего бы ей лгать?
— Вы не спросили про Ника Фитча?
— Нет, конечно! Это было бы неуместно. Она не так давно вышла замуж, родила дочь. К чему ворошить прошлое?
— И часто вы виделись с ней с тех пор?
— Пыталась много раз с ней связаться, но она не отвечала на мои послания, не подходила к телефону. В конце концов я отступилась.
Джойс тяжело вздохнула, повисло тягостное молчание. Эмма обернулась к окну, прищурилась и разглядела внизу в темноте черную мрачную реку.
— Спасибо за вашу помощь, профессор. Простите, что отняла у вас столько времени, — «полицейская» встала и откланялась.
Ученая дама тоже поднялась:
— Пойдемте, лейтенант, я провожу вас.
Они вместе прошли по коридору, вместе спустились на лифте. Нажимая кнопку первого этажа, Джойс встревоженно повторила прежний вопрос:
— В чем все-таки обвиняют Кейт? Ведь никакой она не свидетель… Неужели я не вправе узнать?
— Увы, я действительно не могу ничего рассказать вам. И, пожалуйста, не говорите никому о нашем разговоре.
— Хорошо, если вы настаиваете. Надеюсь, вскоре все разъяснится, и Кейт оправдают. Поймите, она слишком умный, твердый и последовательный человек, чтобы оступиться. Об одной ее особенности вы должны знать: за что бы она ни взялась, обязательно доведет начатое до конца. Лишь одно может погубить ее, у Кейт всего одна слабость…
— Любовь к Нику Фитчу?
— Именно. Кейт сама говорила, что он пробудил в ней русские корни, широкую страстную натуру, так что ради него она готова на все, даже на преступление. Поверьте, она не шутила.
Когда они вышли в холл, Джойс протянула «лейтенанту» свою визитную карточку.
— Если вам понадобятся еще какие-то сведения, не стесняйтесь, звоните.
— Благодарю вас. И последний вопрос: способна ли Кейт жестоко отомстить Нику Фитчу за все обиды?
В ответ профессор только руками развела. Они еще долго, не менее получаса, стояли у молочно-белой стены. Джойс говорила, а Эмма слушала.
Все, стеклянные двери за ней закрылись, темнота обступила со всех сторон. Как поздно! Вьюга улеглась, зато мороз усилился. Будто она не в Кембридже, а на Северном полюсе.
И ни одного такси, хоть плачь. Пришлось добираться до Бостона на метро.
Войдя в номер, она увидела, что Ромуальд спит, сидя перед компьютером и положив буйную голову на стол.
С любопытством заглянула в экран и ахнула: мальчишка заделался охранником больницы, все камеры слежения теперь к его услугам! Ничего себе, потрудился!
Эмма на цыпочках вышла в коридор, вернулась в уютный бар. Ночью здесь почти никого не было.
Заказала еще «Кайпироску», потом выпила коктейль «Опухоль мозга». Джойс Уилкинсон в холле на прощание рассказала ей много интересного, предстояло это обдумать.
Она рассказала о первой встрече Кейт и Ника Фитча.
Слова любви подобны стрелам. Охотник выпустил в оленя стрелу и попал. Тот еще бежит и не знает, что смертельно ранен.
Закусочная на автозаправке в Орегоне.
За окном валит густой снег. Зал почти пуст, единственный посетитель доедает яичницу по-бенедиктински — поджаренный хлеб с яйцами пашот под голландским соусом — и доигрывает партию на электронной шахматной доске. За стойкой совсем юная официантка слушает на CD-плеере знаменитый альбом Курта Кобейна «Nevermind». Она слегка раскачивается в такт песням, но все ее внимание поглощено учебником биологии.
— Мадемуазель! Еще чашку кофе, пожалуйста.
Кейт оторвалась от чтения, вынула горячий кофейник из кофеварочной машины и направилась к столику. Налила кофе, не глядя на посетителя. Куда больше ее заинтересовала шахматная партия. Она дала себе слово ни в коем случае не знакомиться с мужчинами, вообще держаться от них подальше, но теперь ее так и подмывало дать ему совет. Догадавшись, какой ход он собирается сделать, она не удержалась: вернулась к столику и властно произнесла:
— Оставьте в покое ладью, забудьте о рокировке.[32]
— Что, простите? — вот уж чего Ник не ожидал здесь услышать.
Звук приятного бархатного густого голоса заставил ее впервые взглянуть в лицо незнакомцу. Оно оказалось красивым, мягким, приветливым. Посетитель был одет во все черное, только вьющиеся густые волосы отливали золотом.
— При такой комбинации рокировка — не лучший выход, — уверенно продолжала она. — Конь на е7 — оптимальный вариант.
— С какой стати?
— Ведь это десятый ход, верно?
Ник окинул взглядом шахматную доску.
— Вы угадали.
