Руби пристально смотрит на меня сверху вниз, а я продолжаю сидеть на кровати, опуская глаза в пол.
– Мне жаль.
Мне больше не хочется лгать Руби. Я понимаю, что я совершила ошибку, не сказав персоналу о побеге Джейка.
– Ох, Дина! – Руби садится рядом со мной, тяжело вздыхая.
Я поднимаю глаза и с удивлением смотрю на нее. По ее темному лицу катятся незаметные слезы. Я тоже начинаю шмыгать носом.
– Не смей!
Она окрикивает меня, но сама продолжает плакать.
– Ты знаешь, что такое терять ребенка, Дина?
Я отрицательно мотаю головой.
– До рождения Бобби, у меня была дочка. Моя маленькая девочка. Энджи. Я ее так любила, Дина. Она была такая красивая. Она умерла, когда ей не было еще и годика.
После этих слов Руби умолкает. Она просто сидит рядом. Я не знаю, как себя вести в такой ситуации. Мне очень жаль, что Руби потеряла свою девочку. Но нужные слова все никак не могут появиться в моей голове. Как будто кто-то ударил меня и вышиб все мои мысли разом. Я чувствую, как Руби сжимает мою ладонь. Единственное, что я могу сделать для нее. Я поворачиваюсь и обнимаю ее. Мы плачем в объятьях друг друга. Я оплакиваю Джейка, а Руби оплакивает всех детей, которых убил рак.
13
Телефон молчит. После трогательных разговоров с Руби, я понимаю, что, наверное, нужно взрослеть. Хватит прятаться и зарывать голову в песок.
Я выхожу из палаты и иду в холл. На диванчике сидят Льюис и Стелла. Удивление на лице сменяется тревогой. Что заставило Льюиса выйти из палаты?
– Привет!
Льюис машет мне рукой, улыбаясь.
– Хей! Как ты?
Я усаживаюсь на диванчик, поджав колени. Я смотрю на Льюиса. Он выглядит достаточно бодрым. У меня так и вертится на языке узнать, почему он вышел из палаты через столь длительное время.
– Как дела, Стелла? – вместо этого спрашиваю я. Я вижу, что мой вопрос ее удивил. Конечно, я с ней редко болтаю.
– Ну, вроде нормально. Доктор Стивенс так говорит.
– А что ты сама думаешь?
Она пожимает плечами. Я смотрю на Льюиса и мне радостно. Радостно, что он здесь с нами, вылез, как медведь из своей берлоги.
– Я видел тебя в окно, – Льюис прищуривается. – Не хочешь рассказать о своем парне?
– Нееет! Нет у меня никакого парня!
Я вижу, как Стелла напряглась. Для нее это больная тема. В прошлом месяце она рассталась со своим бойфрендом. Вернее, это он ее бросил. По телефону. Что может быть хуже, когда тебя бросают по телефону? Не думайте, что это Стелла рассказала мне. Я узнала об этом от Руби. Она очень сильно за всех нас переживает.
– Ладно. Я пошел.
Льюис встает с дивана, и я перехватываю его руку.
– Стой! Прости, что повысила голос. Посиди еще с нами. Джейк уехал, и все такое…
Льюис замирает, и возвращается назад, садится на диван.
– Если нет Джейка, может быть мы со Стеллой можем быть твоей жилеткой?
Я взвешиваю все «за» и «против». Джейк был хорошим другом. Вернее, не так. Он есть и остается моим другом. Но он так ни разу и не позвонил с момента отъезда. Я не сильно волнуюсь за него, потому что такой, как Джейк нигде не пропадет. Но всё же, я скучаю.
– Мир вокруг убивает меня. Ты понимаешь, что происходит? Льюис, ты видел меня в окне. Сегодня ты вышел из палаты. Сколько ты не выходил?
– Месяц, – не задумываясь, отвечает он.
– Месяц, – повторяю я грустно. – Целый месяц. За месяц я пью восемьсот таблеток. Шестьдесят четыре укола в месяц. И бесконечные повторяющиеся дни. Мой отец верит в лучшее. А я больше нет. Это гложет меня, Льюис. Я на самом краю.
Стела встала и подошла ко мне, сев рядом.
– Ты права. Это всё хрень. Но ты помнишь мальчика, о котором нам рассказывала Руби. Его привезли сюда работники соц. опеки. У него никого не было, Дина. Помнишь, как мы приходили к нему каждый день. Как Руби нас тайком приводила в его палату.
Я киваю, и воспоминания всплывают в моей голове. Слезы катятся, и я даже не хочу прекращать. Словно это слезы исповеди. Никто не хочет чувствовать себя одиноким. Никто не хочет чувствовать, как боль в душе и депрессия, страшный зверь, заползают в твою душу и хотят поселиться в ней навсегда. Мне шестнадцать. Господи, мне всего шестнадцать. Я словно воин, обученный сражаться с моей болезнью. Я никогда не просила столько испытаний. Мне бы очень сейчас хотелось встретится с мамой. Знает ли она, как мне сложно? Понимает ли, через что я прохожу?
Мама, я обращаюсь сейчас к тебе. Я помню твои мягкие руки, ты сжимала меня в своих объятьях. Так крепко, как будто боялась отпустить. Мама, мне жаль, что тебе пришлось покинуть наш дом. Мне хочется думать, что ты иногда вспоминаешь меня. Мне хочется верить, что в твоем сердце есть хоть немного любви для меня. В этой больнице я видела много детей, слишком много детей без мамы. Я знаю, что это такое. Быть брошенной родной матерью. Мне хочется, чтоб у меня был еще один шанс. Или еще одна жизнь. И тогда я смогу сказать, что я люблю тебя.
Майк
14
