Подойдя к кровати, я сел рядом, пристально всмотревшись в его фигуру, и сразу понял, что Ваня притворяется – на мое приближение он отозвался участившимся дыханием, а у спящих оно обычно глубокое и размеренное.
Что ж, раз ты от меня не убегаешь, но говорить не хочешь, придется меня хотя бы выслушать.
- Ваня, - позвал я, не прикасаясь к нему, чтобы не испугать, хотя он даже от голоса чуть вздрогнул. – Ты, наверное, навоображал себе разных глупостей насчет Ромы, Васи… насчет меня тоже, да?.. – я попробовал улыбнуться, но губы только горько искривились. – Будто весь мир против тебя и…
- Слава, - он перебил неожиданно, так, что я действительно заткнулся, удивляясь. – Это ничего не глупости. Ты взрослый, а будто не понимаешь. Весь мир – он не против меня, ему на меня просто наплевать. Я даже не могу сказать, будто на моей стороне никого нет…
Мне послышалось, будто Ваня всхлипнул, но он тут же продолжил, еще более потерянным и хрипловатым голосом, чем раньше:
- Моей стороны просто не существует.
- Ты ошибаешься, - мягко сказал я, стараясь не показывать слишком открыто свою радость по поводу того, что брат наконец заговорил, и его тон вполне… нет, не дружелюбен, скорее – нейтрален. – У тебя же есть мама, она-то уж точно за тебя горой.
- Она думает, что мне стоит пожить там, в той школе, не возвращаясь домой даже на выходных, - после небольшой паузы признался Ваня. – Сменить обстановку…
Вообще-то я считал, что Лена вполне права, чем дальше он будет от своего дома, где произошло изнасилование, тем будет лучше. Из памяти со временем все плохое сотрется, и он сможет жить нормально.
- Ну… Разве она не права?
- Мне все равно, - я не видел лица парня, он упрямо не поворачивал ко мне головы. – Я не хочу никуда ехать. Оставаться не хочу. Ничего не хочу.
Нужно было найти правильные слова в этот момент, уверить его в том, что в итоге все будет хорошо, что его желания вернутся. Что он не безразличен всему миру, как ему сейчас кажется, и что есть люди, для которых он важнее всего остального. Надо было выбрать правильный тон, подход к Ване, а я, хотя и проучился вон сколько на факультете психологии, почему-то не мог. Его проблемы задевали за живое и меня тоже – меня ведь они касались весьма четко, и это затуманивало мозги, не давало соображать.
Чувство вины накатило с новой силой, еще чуть-чуть, и я точно начал бы просить у Вани прощения – за своего отца, который сломал ему жизнь, и за друга, который… Как это назвать, я без понятия. Но за Ромку тоже надо извиняться.
Хреновый из меня психолог.
***
- Мир, не разбудил? – Рому узнаю по голосу, потому что на кнопку приема вызова я нажал не глядя.
- Конечно, нет, Ром, кто спит в пять утра-то? – мой сарказм выглядит довольно плоско и хмуро.
- О, а я не заметил время, - удивленно проговорил друг, но тут же перешел к сути вопроса, поняв, что я могу в любой момент выключиться. – Всплыла кое-какая информация, насчет наших Петровых. Я одного человека напряг, ну, знакомый моего отца, я как-то говорил, что есть там один, который в органах работает…
- Рома… - умоляюще, потому что спать хочется страшно, глаза просто слипаются.
- Вкратце, - согласился он. – Жаль, я такое досье собрал. Потом глянешь. В общем, суть-то в том, что Николай Анатолиевич Петров – родной брат Юрия Петрова, отца Василия, ну, ты понял. Все, спокойной ночи!
Я закрыл глаза, устало потерев переносицу. Родной брат, значит. Юрий Петров, который знаком был с моим отцом, является родным братом Николая Петрова, который совладелец Лениной фирмы. В этом явно что-то есть, но я пока что не могу соображать, подумаю обо всем поутру.
========== Глава 14. Pov Ваня ==========
Мама взяла выходной, чтобы лично отвезти меня в новую школу и переговорить с администрацией, хотя я и не знал, о чем они собираются общаться. Может быть, это материнский инстинкт решил проявиться на двести процентов, и потом мне будет стыдно за такую заботу, но сейчас – абсолютно все равно.
С трудом удалось уговорить ее оставить сборы лично на меня, потому что я видел, как мама пытается затолкать мне в сумку столько ненужного, но, по ее мнению, полезного, что было страшно, как бы я вообще смог все это поднять. Втайне от нее половину вещей я вытащил, если что-то понадобится – попрошу потом привезти отдельно.
Последнюю ночь я почти не мог спать, нетерпение не давало сомкнуть глаза дольше, чем на полчаса, и я выныривал из кратковременного забытья, искал глазами телефон, но, посмотрев на время, расстроено швырял его обратно на кровать. Два ночи, три ночи, четыре… утра?.. Четыре двадцать, пять… Потом я все же выбрался на кухню, заварил крепкий и горячий чай, выпил его, обжигая язык, и только после этого смог наконец уснуть.
