Внезапно Стефан встал и направился в свой номер, пригласив меня следовать за ним. Я услышал запах, который ни с чем нельзя было спутать, нет, я не мог поверить. Ну, так и есть. Стефан приготовил для меня бекон со спаржей и яичницей.
— Извини, придется разогревать. Мне сказали, что ты вернешься с виноградника только к вечеру…
— Кто это тебе сказал?
— Синьора Мена. Она помогла мне отыскать спаржу и бекон. Мена, правда, не сразу поняла, что я от нее хотел, но в конце концов мы разобрались, нашли все необходимое. Синьора Мена так любезна.
— А со старухой ты познакомился?
— Держу пари, что ты имеешь в виду донну Лавинию. Она тебя так любит, Леон. Она сказала, что твоим друзьям следует оказывать наилучший прием. Потом я погулял здесь немного и приземлился в лимонном садике.
— Чудно.
Какое фантастическое кушанье, хоть и разогретое. Господи, как вкусно, как вкусно, кухарке Мене надо еще поучиться у Стефана.
— Могу я попросить тебя об одолжении, Леон?
— Сегодня можешь просить у меня, все, что хочешь.
— Ты не против, если мы пойдем прогуляемся вместе в лесу? Здесь все так fantastique, а вечером мне надо возвращаться во Флоренцию… Или тебе надо ехать на виноградник?
— Да нет, блин, раз уж ты приехал, никаких проблем. Пойдем гулять вместе.
Зачем сказал? Как только мы покончили с едой, на меня вновь навалилась невероятная усталость, как прошлой ночью. Я попросил у Стефана разрешения поспать полчасика в его комнате, и он кивнул с абсолютным пониманием. Он спросил, не разбудить ли меня, но я отказался, я и сам могу вставать во сколько захочу.
Я открыл глаза. Солнце уже село. Стефан уехал.
Он оставил мне записку, в которой писал, какую восхитительную прогулку он совершил, даже дошел пешком до Трекуанды. Разумеется, со мной это было бы гораздо чудеснее, тем не менее ему было чрезвычайно приятно меня повидать и убедиться, что я в гораздо лучшем состоянии, нежели в прошлый раз.
Мне стало так совестно, что я сразу же позвонил Стефану, но номер не отвечал. Тогда я послал ему сообщение: «Если ты не сердишься, напиши мне последнюю фразу из книги, которую ты читал». Я ждал целую минуту, но ответа не пришло, я проиграл игру с фатумом и позвонил Аните.
В первый раз я появился на ужин к донне Лавинии свежим и отдохнувшим, впервые без опозданий, и меня встретил стол, накрытый как для самого торжественного случая. На столе было только два прибора — для меня и синьоры, Рикардо, умаявшись, спал без задних ног. Донна Лавиния встретила меня с бокалом Cenerentola в руке. Теперь я себя чувствовал как дома.
— Мне очень жаль, что сегодня с нами нет Рикардо. Он и вправду очень устал… Я знаю, вы вчера гуляли допоздна, а сегодня он весь день работал за тебя…
— Это правда. Просто ко мне приезжал из Франции мой друг Стефан.
— Очень приятный молодой человек. А ты позволил ему уйти в лес одному…
— Но… честно говоря…
— Не пытайся отрицать, Леонардо. Только не со мной. В конце концов, это твое личное дело, как ты ведешь себя с друзьями.
— Конечно, просто я устал. Мы вчера с Рикардо засиделись допоздна.
— Я знаю, тебе о наших с ним отношениях все известно.
Не отвечая, я стиснул пальцы на бокале.
— Когда ты живешь в деревне, у тебя поневоле развиваются инстинкты, и ты начинаешь понимать не только события, но и людей… Знаешь, когда душа твоего деда нас оставила, я внезапно почувствовала себя совершенно одинокой. Я не хочу говорить о твоем дедушке, полагаю, что сейчас неподходящий момент, да и не считаю уместным тебе что-либо объяснять. В моей жизни наступил такой период, когда я ощутила необходимость вновь обрести себя. Эта поездка на Кубу примирила меня с моей душой, а главное — с моим телом. Если у тебя нет детей, а у меня их нет, ты не должен отчитываться ни перед кем… Задействовать разум мне уже больше не было необходимости, а вот мое тело — тело требовало свое.
— …
— Почему ты на меня так смотришь? Только потому, что я уже пожилая синьора? Ты ошибаешься, думая, что секс — это прерогатива молодых. Это прерогатива человеческих созданий, и не надо их за это презирать. Ты разве презираешь кого-нибудь за то, что он голоден? В таком случае не смотри на меня с осуждением.
— …
— Наверное, ты считаешь, что я просто купила себе Рикардо, как говорится, тряхнула мошной. Что ж, так оно и было. Да, я не идеальна, но я не чувствую себя ни в чем виноватой? Но ведь Рикардо теперь волен делать все, что хочет, и я прекрасно знаю, что он именно это и делает… И все же я знаю, что по-своему он очень мне благодарен за то, что я предоставила ему такую возможность, и ты даже не представляешь, насколько мне это приятно осознавать… Я тебе уже говорила, что у меня нет детей, перед которыми я несла бы ответственность, у меня даже нет никого, кому бы я могла оставить Колле. В моей жизни осталась только я одна. Я и мои виноградники.
Я встал со своего кресла, подошел к донне Лавинии и поцеловал ее в щеку. Разумеется, такое недопустимо, но в деревне надо слушаться инстинктов, разве не она мне сама об этом сказала, и я почувствовал, что мне следует отреагировать именно таким образом. И на этом тема была закрыта.