— Фото стареет, а вместе с фото стареет и воспоминание о тебе. А вот имя не стареет. Имя остается. Имя ничем не запачкаешь: Джулия Доминичи… Правда, красиво звучит?
— А я к смерти вообще никак не отношусь.
— Наверное, потому что ты не живешь. Ты себя оберегаешь и все, себя со своими масками. Наши родители подарили нам жизнь, а смерть мы должны заслужить… А этого можно добиться, если только не идти в разрез с собственными словами и мыслями. Иначе не победить.
— Что ты такого сегодня положила в сандвичи?
— Ой, не знаю, боюсь, я нарезки слишком много добавила… Я скучная, да? Но у меня эта история с могилами и фото почему-то никак не идет из головы.
— Когда мы займемся с тобой любовью?
Мое беспардонное нахальство вызвало в глазах Джулии улыбку, однако солнце угасало, и день неотвратимо катился к финишу. Времени на учтивости не оставалось. Я не решался предпринимать новую атаку, но мой «дружок» за себя больше не отвечал.
— Я к девяти должна быть в баре, потому что моя сестра хотела пойти на свидание с одним парнем… В общем, у меня, ну…
Я не дал ей договорить, ай-подовский наушник вылетел из ее уха, потому что я уже тащил Джулию вдоль по дорожке через лимонный сад, и там она вдруг уже сама остановила меня и стала искать мои губы.
— Значит, это я ничего не понял, да, Джулия?
— Нет, это я…
— …что?
— …не сумела…
— …
— правильно…
— …
— все…
— …
— объяснить…
Мы целовались медленно, а потом все быстрее и быстрее, а потом опять тихонько, а потом просто бешено, прервались на секунду и вновь бросились в набегающую волну. Это был один из тех поцелуев, которые заставляют тебя забыть про время. Которые заставляют тебя забыть даже про секс.
Деликатно, даже не спрашивая, я повел Джулию в свою комнату. Солнце зашло прямо на наших ничего не соображающих глазах. В комнате у меня был вселенский бардак, но нам не было до этого дела. Мы слились, не снимая одежды, страстно и нежно, забыв про запахи, не задумываясь о будущем, позабыв про размолвку, которая на краткий миг разъединила нас.
Джулия позволяла вертеть себя, как куклу, но секс с ней напоминал больше танец, нежели соитие. Я открыл самую нежную часть своей души, доселе мне неведомую, зачем же я ее все время прятал, зачем давил? Джулия получала наслаждение, как ребенок, который дорвался до мороженого, с одним только вкусом, зато вволю. Мне снова и снова хотелось слышать, как ее стоны переходят в прерывистое дыхание, чувствовать ее ногти на моем плече, ладонь на моем лице.
Потом я поднял ее на руки и отнес, как была, полураздетую, в ванную комнату. Джулия беспомощно и счастливо болтала ногами, а я, невзирая на протесты, уложил ее в ванну. Вода моментально потемнела от грязи, а потом еще и поголубела из-за ее футболки. Я раздел ее догола, я стаскивал с нее мокрую одежду, и это были одни из лучших минут в моей жизни. А потом я намыливал ее тело, и это развлечение дорого мне обошлось, потому что Джулия обрушила меня самого в воду, а вместе со мной и все мои кредитные карточки.
Потом я надел на нее мои джинсы, в которых она утонула, и рубашку, в которой она тоже утонула — инициалы тоже утонули — я просто тащился, видя, как девушка буквально пропала в комке из моих шмоток. Джулия кинула беглый взгляд на свои Swatch, и я не осмелился больше произнести ни слова, впрочем, я совершенно не знал, что ей сказать. Я даже не сумел признаться, как мне было с ней хорошо и что я с удовольствием побыл бы с ней еще немного.
Без лишних разговоров я подвез Джулию до бара. Из-за опасения все тех же злобных взглядов она вышла из машины и пошла, даже не посмотрев в мою сторону, будто путана.
Крепкая дружба — это всегда недополученная любовь, хотя кто-то, может, так и не считает.
Вот что пришло мне в голову, пока я смотрел на безмятежно спящего возле меня Рикардо. Дыхание его было ровное, и казалось, что он улыбается даже во сне, пытаясь вселить безмятежность и в меня. У него это получилось превосходно. Получается, что он тоже оказался каким-то образом привязан ко мне, что он по-своему любил меня, а я так ничего и не сделал для него. Потому что это был я.
Я всегда считал себя от кого-то зависимым, потому что ощущал свою слабость и неприспособленность, но вот сегодня ночью я пришел к противоположному мнению о себе, и это принесло облегчение.
После страстного секса с Джулией провести ночь в камере Грандуки было бы для меня невыносимо, мне требовалась компания, и я постучался в комнату к Рикардо.
