– А вариант с переутомлением вы рассматривали? – Почтенные Покровители, как же мне нравится эта здравомыслящая женщина, кем бы она ни была! – Затянувшаяся усталость. Расстройство. Безумие, в конце концов!
– Переутомление?! – фыркнул Йозеф с пренебрежением. – Да на ней пахать можно, как на коне!
Пахать. Как на коне!
Ярость ударила в голову. Вот она, бескорыстная любовь моего мужа! Закачавшись от нахлынувших эмоций, я едва не врезалась головой в стену. Почтенные Покровители! Хороша благодарность! И этого человека я оправдывала, вспоминая всё лучшее, что было между нами?! И я ещё пыталась воскресить свою любовь к нему?! Отвратительно!
Женщина внизу что-то невнятно пробормотала. Интонации её голоса звучали умиротворённо и тепло.
– Какая усталость, какое расстройство?! – возмущённо ответил Йозеф. На этот раз его голос приблизился. – Она ничего и не делает, чтобы уставать и расстраиваться! Ладно бы дети были, тогда бы уставала. Так бесплодна же, как песок у океана! Она даже в постель со мной не идёт! Разрушители постарались, ясно дело!
– Странно, – ответила женщина. – Вы утверждали, что любите свою жену.
– Конечно, люблю, – без доли смущения проговорил Йозеф. – Иначе не держал бы её в своём доме. Кому нужен бесполезный балласт?!
Глаза защипало, и щёку согрела горячая влажная дорожка. Слова Йозефа были подобны ножу, прилетевшему в спину. Я свято верила, что он благодарен мне за мой труд. И за то, что всё ещё берегу наши отношения, превратившиеся в пытку. Я жалела Йозефа, не желая оставлять одиноким и потерянным9. Но он меня – нет.
– Треклятые Разрушители! – голос Йозефа раскатился по этажу, как гром. – Её чемодан… Она уже вернулась!
Я торопливо вытерла слёзы оборкой рукава. Сейчас или никогда!
Собрав волю в кулак, я вышла из-за двери к лестнице. Отсчитала ногами несколько ступеней вниз: так, чтобы было хорошо видно гостиную. У двери стояла пожилая женщина в белых одеждах храмовницы. Раскрасневшийся от волнения Йозеф поднял лицо мне навстречу.
– Да, я вернулась, – сообщила я, глядя в знакомые затуманенные глаза. – И я слышала всё, что ты сказал. Поэтому подумала и решила, что не считаю должным продолжать обременять тебя своим присутствием!
– Сирилла! – голос Йозефа дрогнул. – Ты неправильно всё поняла!
Началось. И почему людям легко порочить других только за спиной?!
– Что я могла понять неправильно? – ярость вела меня, как путеводная звезда. Но сейчас это было к лучшему. – Ты был однозначен. Моё пребывание здесь не приносит тебе пользы. А потому я решила уйти.
– Когда решила?!
– Прямо сейчас, – я почувствовала, как губы растягиваются в неестественной ухмылке.
Госпожа в белых одеждах попятилась, с недоумением поглядывая на нас. Явно не ожидала, бедняжка, что её приведут в такой бедлам. И уж точно не желала становиться свидетелем разборок между супругами.
– И куда ты пойдёшь? – Йозеф снова начал порочную игру. – Разве не знаешь, в каком состоянии домишко твоей матушки после того, как низину затопило?
– Уж лучше на улице, но одной, – голос дрогнул, но я не сдалась. – Я найду своё место.
Я всем сердцем любила дом Йозефа, ставший мне родным. Любая мысль о том, что придётся покинуть насиженное гнездо, отдавалась неприятной щекоткой в теле. Только выбора не оставалось. Рано или поздно я должна была решиться и выйти из золотой клетки. И я вытиснулась между прутьями, расцарапав кожу. Только что.
Наружность казалась слишком большой и незнакомой. Но в голове уже зрел план. Несколько ночей я проведу на старой квартире, пока не сниму приличную комнату где-нибудь на окраине. А потом – займусь расторжением брака. Нам обоим будет лучше поодиночке.
– Остынь, Сирилла! – Йозеф выкинул руки вверх.
– Я спокойна. Я совершенно спокойна. Да и ты сказал то, что сказал, на холодную голову. А значит, был честен.
– Пережди хотя бы ночь, а потом решай!
– Не об этом ли ты мечтал, Йозеф? – я улыбнулась, спускаясь с лестницы. – Вот и радуйся. Покровители осуществляют твои надежды.
Краснота обдала щёки Йозефа. Опасность задрожала в воздухе запахом пота и жгучего перца. Казалось, ещё мгновение, и он кинется на меня. Порвёт одежду в хлам, раздробит кости, раздерёт кожу на лоскуты. Я привычно подняла руки к груди, желая защититься, но тут же уронила их снова. Он всегда рад видеть мой страх, но на этот раз я не буду потакать его играм.
Я боролась с желанием покорно опустить голову, повиноваться, покаяться, лишь бы не доводить дело до битвы! Но и понимала: это ознаменует мой новый проигрыш. Моё падение после первого полёта. Я всегда знала: в тот день, когда я не опущу головы, затянувшемуся фарсу придёт конец. Это станет концом моего «до» и началом «после».
Боевой огонь в глазах Йозефа потух. Краснота отлила от лица и спустилась на шею. Понимание того, что конец уже наступил, должно быть, дошло и до него.
Буря оставила Йозефа и Сириллу на разных берегах реки. Нас больше не существовало.
***
Проводить незваную гостью было делом совести.
