Когда я открыла глаза, я по-прежнему помнила всё. Так же ярко, как и раньше, чувствовала грусть и тоску. Но эмоции больше не разрушали. Не выедали изнутри по ложечке. Словно я смотрела на них со стороны.
Гир велела, чтобы я смирилась и всё забыла. И я больше не поминала имя сестры всуе. Но для меня Сиил всегда была жива. Она говорила со мною внутренним голосом. Она давала мудрые и до боли лаконичные советы, когда жизнь в очередной раз катилась под откос. Я уверенно считывала её энергетику с портрета: так, словно она не умирала.
А ещё Сиил приходила ко мне каждую ночь и напоминала о том, что я совершила шестнадцать годовых циклов назад.
***
Не существовало на Девятом Холме события более радостного и более трагичного, чем рождение близнецов. Мальчиков принимали с радостью, зная, что спустя пару десятилетий, после Великого Посвящения, Сердцу Земли явятся два новых Покровителя. Близнецов растили в одинаковых условиях, одевали в одинаковые одежды и всегда принимали на равных.
Но не бывало несчастнее матери, родившей близнецов-девочек. Ведь они появлялись на свет с одним Потоком на двоих, и не могли поделить его между собой. Отец девочек, отдавая жизнь на Великом Посвящении, мог открыть таинство магии лишь одной из своих дочерей. И перед ритуалом должен был сделать выбор: самый сложный и ответственный в жизни. Обычно посвящённой становилась старшая из сестёр, но в некоторых кланах случалось и иначе. Другая близняшка оставалась непосвящённой и теряла право на использование магии, обучение некоторым специальностям и отношения с мужчинами.
Мы с Сиил появились на свет в чудесный солнечный день второго межсезонья, с разницей в полчаса. Одинаковые внешне, с одним ростом и весом. Но жалкие тридцать минут, что разделили нас, определили и наши судьбы. Меня они благословили, Сиил – сломали.
Каково жить, когда всё решили за тебя? Когда ты обделена самым важным не по своей воле, но каждый день видишь двойника, что отобрал твоё? Сиил хорошо знала ответ. Как и большинство мужчин, наш отец определил Поток старшей из близнецов – мне. Сиил остались горькие чёрные одежды. И жалкий обрубок от имени.
Через пять годовых циклов после нашего рождения все поняли, как ошибся отец в своём роковом выборе. Потому что моим единственным преимуществом перед Сиил оказался наш общий Поток. Да и его я не умела использовать, как надобно. Я не располагала ни исключительным умом, ни хозяйственностью, ни талантом. В мою сторону постоянно летели упрёки за импульсивность и несдержанность. Сначала от матери, а позже – и от сестры. Со слов взрослых я чётко усвоила, что должна быть, как Сиил, иначе из меня никогда не выйдет хорошей жрицы.
Наговоры взрослых и сплетни, непременно сопровождающие девочек-близнецов, должны были развести нас по разным углам. Однако мы с Сиил всегда держались друг друга. Держались, держали друг друга в руках и поддерживали. Даже отголоски жреческой магии, которые спонтанно проявились у Сиил, стали нашей общей тайной.
Сиил жила по принципу: тише едешь – дальше будешь. Не особо стараясь и усердствуя, она всегда выходила в передовики в Наставне. А я, переламывая свою гордыню и лень, дабы не уступать сестре, чаще оказывалась в середнячках, ближе к концу. Сиил упрекала меня за дурачества, но делала за меня домашние задания. Сиил подсказывала мне на занятиях и давала списывать контрольные работы. Иногда мы даже менялись местами, но обман непременно рассекречивали. Слишком уж велик был контраст.
– Бедняжечка Сиил, – услышала я как-то раз, когда зашла в кабинет Наставни после перемены. – Сирилла украла твою судьбу.
Замерев у двери, я наблюдала, как Наставница по арифметике расправляет складки на чёрной юбке моей сестры, что подошла с вопросом. Сиил безмолвно стояла с опущенной головой, и её лицо заливала стыдливая краснота.
– Страшно подумать, как могли Покровители так ошибиться, – продолжала Наставница, не замечая меня. – Ты ведь намного лучше Сириллы, а тебя одели в чёрное. Это ей место в рядах непосвящённых! Такую бездарность, как твоя сестрица, ещё поискать.
Я не знаю, что ответила Сиил, и возражала ли она. Потому что сразу выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью. Эта картина ещё долго стояла у меня перед глазами. Раскрасневшаяся Сиил и суровая Наставница, переминающая между пальцами её юбку. С той поры за мной и закрепилось непреодолимое чувство вины перед сестрой. Я просто знала, что украла её судьбу.
Я не отпускала мысли, что Сиил держит на меня обиду. Всё-таки, зависть – вполне естественное чувство, а когда нужным располагает самый родной человек – вдвойне. Сложно сказать, кто из нас кому завидовал больше.
Однажды, когда мы ехали в Наставню на общественной повозке, напротив нас села молодая женщина с ребёнком. Мальчик размахивал ногами и пачкал ботиночками наши платья. А я без задней мысли развлекала ребёнка, корча ему рожицы.
– Как хорошо, что у меня никогда не будет детей, – буркнула Сиил, едва мы сошли у Наставни. – Этот малыш так отвратителен.
