Дик Морган, по прозвищу Пират, глава одного из древнейших олигархических кланов, исполняющий обязанности министра планетной безопасности, рассматривал город с высоты 115 этажа, не самого высокого, но самого объемного небоскреба Америки – 3. Мегаполис формально являлся столицей Мирового Совета. Впрочем, Совет в среднем раз в пять лет менял свое географическое положение, демонстрируя видимость равности мегаполисов, а фактически по соображениям безопасности самого Совета. Сто пятнадцатый этаж небоскреба, прозванного в народе пауком, за свою шести лучевую форму был последним и представлял собой, открытую площадку, под прозрачным куполом. Свое прозвище в Совете Дик, получил, за любовь к кровавым расправам и неуемную жажду денег. Впрочем, последним грешили все члены Совета. Морган был апологетом идеи очищения планеты от основной части «Человеческой плесени». Дик Морган, смотрел, на переплетение лифтовых стволов, на кишащий далеко внизу людской муравейник и остро ненавидел эту планету. Буровато – желтые облака, собиравшиеся на уровне семидесятого этажа, предвещали городу еще одну порцию кислотного дождя. Поэтому, не смотря на свой отталкивающий цвет, облака пробуждали в душе Дика подобие удовлетворения. Скоро они прольют на эту кишащую внизу плесень, свою маслянистую влагу и принесут если не смерть, то уж боль и страдание, это точно. – Жаль, сдохнуть им не дадут, – пронеслась мимолетная мысль. Первосвященник в этих вопросах был неумолим. – Ладно, скоро Совет и надо настраиваться на миролюбивый лад, – успокаивал себя Морган. Он подошел к столу Совета выполненного в виде «Звезды Давида» и плеснул в бокал изрядную порцию настоящего скотча. Форма стола, не несла в себе ни какого религиозного или национального смысла. Просто вскоре, по окончании Последней Войны, власть была забрана и прочно удерживалась шестью самыми богатыми кланами планеты. И дабы не было распрей и зависти, по примеру Короля Артура, столы Совета изготовлялись в виде шести лучевой звезды. От круглого стола отказались, так как он полагал полное равенство. Между тем, каждый в Совете считал, что он остальным не ровня. Поэтому шесть углов, стали символами шести вершин власти, и устраивали всех.
Дик Морган, считал, что такая искусственная конгломерация, как шесть правителей, неестественна и поэтому неустойчива. Правитель должен быть один. Правда такого же мнения придерживались и остальные члены Совета. При этом каждый, периодически пытался, примерить на себя эту тогу. Но каждый раз, усилиями остальных, ситуация выравнивалась, и снова приходила в положение неустойчивого равновесия. Дик Морган, владел третьей частью вооруженных сил планеты, и формально мог командовать всеми. Однако формально, оно и есть формально. Две трети вооруженных сил, были равномерно распределены между другими кланами, и случись, вздумается ему, погреметь оружием, остальные тут же объединятся. Всеми вооруженными силами, он мог командовать, только с согласия Совета. По уставу Совета, решение принималось либо большинством голосов, либо, в случае равенства, жребием.
Прозвучала предупредительная мелодия. Это значило, что прибыл еще один из заклятых «Друзей». Бесшумно скользнула в сторону матовая дверь лифта и по мраморному полу в зал скользнула худая и высокая фигура Косыгина Григория Борисовича, министра глобального контроля, которого за глаза называли, «министром КГБ». Впрочем, последний об этом знал, и ни чуть не обижался, а как бы даже гордился аббревиатурой своего родового имени. Это был, по мнению Моргана, самый опасный из членов Совета. Именно он протащил на последнем Совете закон о полном подчинении себе, всех секретных служб. При этом он умудрился убедить Совет, что в каждом Легионе, и его – Моргана Легионах в том числе, должно находиться как минимум одно спецподразделение. Правда, закон был принят в результате жребия, но ведь принят.
– Идиоты, – мысленно выругался Морган. – Добровольно отдать себя под контроль. Нет, положительно идиоты. Между тем, вымуштрованное десятилетиями политической деятельности лицо Дика, излучало ослепительную улыбку, а теплый, дружеский голос автоматически произносил слова приветствия.
– И тебе не болеть, – хмуро буркнул Григорий Косыгин. Сколько помнил, его Дик, он всегда был хмур. Его вытянутое почти треугольное лицо, с подчеркнуто треугольной бородкой, всегда носило, будто приклеенное, кисло презрительное выражение. Даже самые острые шутки, вызывали на его губах, лишь змеящуюся презрительную полуулыбку. Ни кто, и ни когда, не видел, чтобы Григорий открыто улыбался, или смеялся. Задумавшись, Морган на секунду расслабился и, следуя за своими мыслями с интересом спросил:
– Гриш, а ты когда – нибудь, бываешь доволен?
– Сегодня доволен, – сумрачно пробурчал Косыгин.
– Сегодня? Это чем же? – удивленно, вскинул брови Дик.
– Ты потерял двадцать четыре штурмовика, значит, стал слабее, вот я и доволен.
Это был, удар в пах. Морган, чуть не задохнулся от ярости. Но заметив пристальный изучающий взгляд Косыгина, тут же взял себя в руки.
