В это же время к шести проходным «Тяжмаша» подкатили грузовики, набитые гэбэшниками, а к зданию заводской столовой – два рефрижератора с мясными продуктами. На заводе уже шли митинги, но, по русской традиции, без всякой организации – не всеобщий заводской митинг, а вспышки говорилен у каждой цеховой курилки. Правда, эти разрозненные толковища отличались и русским же максимализмом:
– Кончай работу, братва! Даешь им Венгрию!
– Надо, как Стасов, – на танки и давить милицию!
– А этого мента Шакова – за яйца повесить!
– А что с новыми нормами? Неужели молчать будем?… Но пока в разных концах десятикилометровой территории «Тяжмаша» еще только распалялись очаги цеховых митингов, прибывшие на завод гэбэшники уже быстро заняли все проходные и блокировали склад готовой продукции, где стояли готовые к отправке 187 танков «Т-90». Одновременно заводские стукачи и члены парткома и профкома активно разносили по всему заводу слух, что во время обеденного перерыва в столовой будут без талонов продавать рабочим настоящее, говяжье, а не китовое мясо, а также сосиски и масло – аж по два кило в одни руки!
– Наша власть, бля! – сказал сквозь зубы Степан Зарудный, наблюдая за суетой гэбэшников у ворот проходной. – Чуть что, нас же и под замок и кусок мяса в зубы, чтоб заткнулись!
– Я ж говорил: сразу надо было выступать! Пока они не очухались! Утром еще! – сказал ему на это молодой сварщик Анатолий Гусько. Он был максималистом, как все инвалиды.
– Ладно тебе! «Сразу!» Под пули лезть, как Стасов и Обухов?
– Если б весь завод пошел, они б и не стреляли!
– Если бы весь завод пошел, они бы из пулеметов стреляли, – сказал Степан. И посмотрел на часы. – Полчаса кончается. Ладно, я пошел. Без меня ничего не затевайте.
– Понял, – кивнул Гусько.
Зарудный вытер руки паклей и пошел к начальнику смены Левону Акопяну. Будка Акопяна была под самым потолком цеха, на антресолях. Три стеклянные стенки этой тесной клетушки фонарем нависали над двумя конвейерами сборки танков – так, чтобы начальнику смены было видно все, что делается в цехе. Поднявшись по лестнице к этой «голубятне», Степан сквозь стеклянную стенку увидел в будке не только Левона Акопяна, но и еще четырех незнакомых мужчин. Хотя все четверо были разного возраста и в штатских пальто, в их холодных лицах было что-то одинаковое, как в их форменных черных полуботинках. И Зарудный с легкостью угадал: эти из КГБ. Трое из них стояли у окон, наблюдая сверху за цехом, а четвертый что-то выпытывал у красного и явно закипающего от злости Акопяна.
– Нет, я ничего не слышал! Но люди правильно волнуются! Кто может выполнить эти новые нормы? Мы танки делаем, а не гондоны! – донесся до Зарудного голос Акопяна. Степан понял, что начальник «держит оборону», сатанея от необходимости быть вежливым с этими гэбэшными козлами. «Мы делаем танки, а не гондоны!» – была любимая присказка Акопяна, потому что, по утверждению Акопяна, «если гондон с браком, то хоть человек родится, а если танк с браком, то весь экипаж– к ф…»…
Короче, попадаться сейчас под горячую руку Акопяна было самым последним делом, и при любой другой ситуации Степан Зарудный даже не вошел бы в кабинет, но тут был особый случай. Поэтому Степан выпрямил свою жердерослую фигуру, развернул плечи и, вздымая внутри себя деланное возмущение, саданул рукой в дверь акопянской будки.
– Ну че, начальник?! – грубо сказал он с порога своим мощным, нахраписто-прокуренным голосом. – Долго я свой танк буду ждать?
– Какой танк? – не понял Акопян, а все четверо гэбэшников повернулись к Степану.
– Как «какой»? Да ты оф…, Акопян?! Стасов мой танк угнал, расф… его там, а это же моя продукция, е-мое! Он же на мне висит, этот танк ф…! Так что вы давайте – или подписуйте акт о приемке танка, а тогда ф… его как хотите, или я должен этот танк забрать на ф…, пока его пацаны на улице до винта не разобрали. Я с завода не уйду, пока мне танк не вернут!
– Так поезжай и забери этот танк сам! – гаркнул взвинченный Акопян.
– Во-первых, я три часа потеряю на трамвае за этим танком ездить, на ф… мне это надо – это раз! – не сбавлял напора Зарудный. – Во-вторых, с завода сейчас ф… выйдешь! А в-третьих, я без вас не поеду! Там в танке одной электроники на полмиллиона! Может, что и пропало уже, а мне отвечать?
Только теперь Акопян понял, какой спасительный выход подбрасывает ему Зарудный. Мгновенно погасив радостную вспышку своих больших карих глаз, он тут же выругался, словно в большой досаде:
– Вот е… твою беременную сардину! – и повернулся к гэбэшникам:
– Извините, товарищи. Речь действительно идет о танке, который стоит миллион… – и тут же взял трубку внутризаводского телефона: – Алло, коммутатор! Акопян говорит. Директора завода!…
Через десять минут Акопян и Зарудный в сопровождении начальника заводского отдела технического контроля и трех офицеров КГБ выехали на двух служебных «Волгах» из ворот завода и направились той же дорогой, по которой полтора часа назад промчался Андрей Стасов в танке «Т-90». Сидя рядом с Зарудным на заднем сиденье машины, Акопян сказал ему:
