Позавчера Гаврил пригласил меня выпить. Я отказывался, но он настоял, а он редко настаивает. Он сказал, что мы встретимся в «Вондерленд балрум». Наш столик был заставлен пивными бутылками, в дополненной реальности на этикетках мелькали мультфильмы, а в моей голове гудело, как от микродозы дури. Легкое опьянение смело депрессию, и я смеялся над всеми шутками Гаврила, над всем вокруг. Местные тусовщики со своими девчонками были покрыты татуировками с допами – дельфинами, прыгающими в океанской пене, и мерцающими феями. Гаврил сказал, что хочет меня напоить. Я ответил, что уже пьян.
– Значит, тебе надо напиться еще больше, – напирал он.
Появился официант с бутылкой абсента и поставил ее на стол вместе со стаканами и кусковым сахаром.
– Ты решишь, что я просто гребаный гений, – сказал Гаврил. – Штаб-квартира Фезерстона находится в Сан-Франциско. «Кукольный домик Бетти» – это бутик нижнего белья, и тоже в Сан-Франциско. В общем, я звякнул приятелю на Западном побережье, редактору модного журнала из Лос-Анджелеса. Рассказал ему про Чжоу, «Кукольный домик Бетти» и платье, которое похоже на еще не выпущенную коллекцию Фезерстона. Послал ему фотки Чжоу. Через час он мне перезвонил. Вот, держи, давай выпьем.
Гаврил протягивает мне бутылку абсента. Она сделана в форме капли, этикетка с допами взаимодействует с моей Начинкой. Дизайн навеян картинами Мухи[19], это лесбийская оргия в окружении завитушек в стиле ар-нуво. Женщины целуются, шлепают друг друга и переплетаются, а в центре группы чернильными щупальцами извиваются ее волосы. Чжоу.
– Ни хрена себе! – охаю я.
– Она актриса, живет в Сан-Франциско, и зовут ее Цао-Син, – говорит он, произнося имя как Заусень. – Она американка, родилась в Канзасе и переехала в Сан-Франциско. Получает эпизодические роли. Почти нигде не снималась, но зарегистрирована в паре агентств.
Гаврил выдал мне денег на билет до Сан-Франциско и номер в отеле, осталось еще достаточно на жизнь, если придется там задержаться. Он сказал, что утром полетит в Лондон и заляжет там на дно, пока все не утрясется. На посадке столпотворение, я стою в очереди почти шесть часов.
Поглядываю в стримы – еще одно убийство в Вашингтоне, очередная девушка, голова и руки отделены от тела. Ее нашли в мусорном баке у ночного клуба «Шерсть». Там было шесть диджеев и толпа народу, но никто ничего не видел. Стюардесса сканирует мой посадочный. На Четвертом канале утверждают, что, несмотря на отсутствие отпечатков пальцев и слепка зубов, полиция идентифицировала жертву по ДНК, с помощью ее крови. Девушка приехала в Вашингтон из английского Манчестера по студенческой визе, она училась в Джорджтауне. Звали ее Вивиан Найтли. Для оплаты учебы она подрабатывала фотомоделью, и в стриме вспыхивает реклама с прелестной блондинкой в футболке спортивной команды, подпоясанной как платье, и гольфах по колено.
Твигги.
– Бог ты мой…
– Вы хорошо себя чувствуете? – спрашивает стюардесса.
– Кошмарно, – отвечаю я.
Я иду в конец салона в поисках своего места, и новость о гибели Твигги свербит в голове и висит перед глазами. Я вот-вот расплачусь. В поле зрения всплывает место преступления – Твигги без головы, руки отсечены по локоть. Я вспоминаю ее алые, как у Альбион, волосы на вечеринке, и меня чуть не выворачивает. Показывают другие фотографии Твигги из Англии, у нее фигура фотомодели. Она писала стихи, сообщают в стриме, а сервера журнала мод рухнули из-за наплыва любопытных, которые решили поглазеть на ее фотографии. Теперь утверждается, что она была гениальным поэтом и уже стала главной находкой «Звезды криминальной сцены», с самым высоким рейтингом за все время существования программы.
Все пассажиры в салоне уткнулись в стримы таблоидов, с открытыми ртами взирая на тело Твигги, на видео, где она мастурбирует, декламируя «Я потянулась к тебе утром, но ты уже ушел». Они смотрят в иллюминаторы на крылья самолета и взлетную полосу, и повсюду лицо Твигги, все пассажиры пожирают ее глазами. Боже, боже мой! Фотографии с выпускного в школе. Фотографии Вивиан с друзьями в Париже.
