Завтра все наладится полностью

И мне показалось странным, что мы еще в состоянии складывать слова в предложения, мы только говорим и абсолютно ничего не делаем.

— Ну, мы, положим, не только говорим. Ладно, ты за меня не переживай, я от разочарований большого города в хлеву прятаться не буду, это слишком для меня примитивно.

— Можно, спрячешься от очарований?

— Перестань иронизировать. Я хотела сказать, что разочарования указывают мне новый путь, по которому идти, я из прошлых разочарований извлекла немалый урок и никогда не убегала от них. Я, наконец, начинаю понимать, почему выбирала не тех мужчин и не тех подруг.

—  — Я сама тебе скажу: единственное, в чем можно быть уверенной, это в своих ошибках. Правда, Мичи? Слушай, о чем думали твои родители, когда назвали тебя Гаей? О возмездии, что ли? Они хотели, чтобы ты отомстила всему миру за их страдания на земле? Устоять на ногах после разговора с тобой — это просто чудо.

— Да ты сама чудо! На ногах стоишь, а в гравитацию не веришь. Почему ты не стала дорогой проституткой? У тебя отличные данные, ты могла бы стать настоящей профессионалкой, которая дает мужчинам именно то, что им нужно, — наслаждение за деньги.

— Для меня это слишком экстремально… А ты скоро превратишься в ядовитую змею, что жалит всех подряд! Мичи, уносим ноги, пока не поздно!

— Уже поздно. Всегда поздно.

— Все, хватит сарказма. Как человек трезвый и дальновидный, я вот что скажу: через десять лет я буду слишком стара для девушки по вызову, но в самый раз для счастливой жены!

— Меня сейчас стошнит.

— Это оттого, что мы объелись, как всегда… Мне пора, не хочу способствовать твоей госпитализации. Мне нужно сделать важный звонок…

— А отсюда ты не можешь позвонить?

— Нет.

— Откуда такая таинственность? Ты уверена, что звонить обязательно?

— Да.

— Ладно, только не принимай близко к сердцу…

— Не буду, обещаю. Хочешь, я дам тебе номер Гуиди?

— Нет.

— По-моему, тебе нужна помощь. Так жить нельзя.

— Я так всю жизнь живу, и ничего. Не хватало еще платить за то, чтобы на жизнь жаловаться. О моей депрессии я могу рассказывать и на халяву. Хочешь, еще расскажу?

— Нет, спасибо, на сегодня хватит.

…Оставьте свое сообщение поем звукового сигнала.

На следующей неделе мы не увидимся; потом я уезжаю в отпуск. Я не хочу тебя больше видеть.

Во всяком случае, до тех пор, пока ты не придешь ко мне и не скажешь, что любишь меня больше всего на свете и жить без меня не можешь. Я прекрасно знаю, что таких слов нет в твоем лексиконе и ты не произнесешь их никогда. Но для меня это слова, без которых я не представляю своей дальнейшей жизни. Так плохо, как сегодня, мне не было еще никогда.

Он вовсе не был негодяем, каким его считали окружающие, включая Лауру. Много лет он играл эту роль и не представлял себе, что можно общаться с людьми, отбросив маску. Просто ему очень хотелось добиться успеха, сделать карьеру, стать толстокожим и бесчувственным, и он приложил для этого все усилия. Шутка ли — добраться до власти? Когда он поднимался на очередную ступеньку карьерной лестницы, он становился все отвратительнее себе самому и окружающим. Без маски Андреа не вставал с кровати, потому что боялся, что не доживет до вечера. Прослушав сообщение на автоответчике, он ощутил вместе с грустью облегчение. Разрыв был неизбежен: слишком долго он тянул кота за хвост, плохо обращался с ней, заставлял ее страдать. Может, за все эти годы постоянной борьбы он превратился в настоящего садиста? А может, он просто боится? Может быть, настойчивое стремление Лауры быть счастливой (обязательно с ним!) испугало его? Он поддался панике и сейчас начнет задаваться вопросом: «А вдруг я был не прав?»