Тут Двейн встал с места – за каких-нибудь десять минут он до отвала наглотался этих солипсических бредней. Выпрямившись, сдержанным шагом он прошел к роялю. Он старался не топать, боясь, что слишком тяжелый шаг может разрушить всю новую гостиницу «Отдых туриста». Разумеется, за свою жизнь он не боялся. По книге Траута он убедился, что уже был убит двадцать три раза. Но Создатель вселенной каждый раз чинил его и снова пускал в ход.
Впрочем, Двейн умерял свои шаги даже не столько из соображений безопасности, сколько из желания выглядеть элегантным. Он собирался, согласно своему новому пониманию жизни, вести себя весьма утонченно перед двумя зрителями – перед самим собой и своим Создателем.
И он подошел к своему сыну-гомосексуалисту. Кролик увидал, что дело плохо, решил, что ему сейчас – смерть. Он мог бы защититься без всякого труда – недаром в военной школе его обучили всем приемам кулачной драки. Но вместо этого он предпочел впасть в медитацию, в транс. Он закрыл глаза и отключился, погрузившись в затишье выключенных участков мозга, и мерцающей лентой развернулось перед ним слово:
Двейн толкнул Кролика в затылок. Он стал катать его голову, как дыню, по клавишам рояля. Двейн хохотал и вовсю честил своего сынка:
– Ах ты, вонючая машина, педик несчастный!
А Кролик не сопротивлялся, хотя вся физиономия у него была разбита. Двейн поднял его за волосы и снова грохнул о клавиатуру. Все клавиши покрылись кровью, слюнями и соплями.
Рабо Карабекьян, Беатриса Кидслер и Бонни Мак-Магон схватили Двейна, оттащили его от Кролика. Тут Двейн взыграл еще пуще.
– Никогда не бил женщин, верно? – крикнул он Создателю вселенной. И как даст Беатрисе Кидслер по челюсти, как врежет Бонни Мак-Магон под вздох. Ведь он честно верил, что они – бесчувственные машины. – Что, роботы вы эдакие, хотите узнать, почему моя супруга наелась «Драно»? – крикнул Двейн обалдевшим зрителям. – Сейчас объясню: такой она была машиной – вот и все!
На следующее утро в местной газете появилась карта следования Двейна по городу. Его путь был обозначен пунктиром, начиная от коктейль-бара, через асфальтированную дорожку в контору Двейна, к столу Франсины Пефко, потом обратно – к гостинице «Отдых туриста», потом пунктир пересекал Сахарную речку и западную половину автострады и шел по травяной разделительной полосе. На этой полосе Двейна и схватили два полисмена, случайно оказавшиеся там. И вот что Двейн сказал полисменам, когда они, надев на него наручники, сковали ему руки за спиной:
– Слава Богу, что вы оказались тут!
Двейн никого по дороге не убил, но одиннадцать человек он избил так сильно, что их пришлось поместить в больницу. И те места, где Двейн серьезно кого-то поранил, в газете на карте были отмечены крестиками. Вот так выглядел этот крестик в сильном увеличении:
На этой карте, в том месте, где находился коктейль-бар, стояли три крестика: там Двейн начал буйствовать и здорово отделал Кролика, Беатрису Кидслер и Бонни Мак-Магон.
Оттуда Двейн выскочил на асфальтовую площадку между гостиницей и стоянкой подержанных автомашин. Он стал кричать и требовать, чтобы все негры немедленно шли к нему. «Нам надо поговорить!» – кричал он.
Он был там один. Никто за ним из коктейль-бара не вышел. Правда, отец Мэри-Элис Дон Миллер ждал в машине поблизости от Двейна, пока Мэри-Элис выйдет с короной и скипетром, но он не видал, какой цирк устроил Двейн. В машине Дона сиденье было откидное, и можно было превратить его в кровать. Дон лежал на спине, голова его находилась ниже окна, он смотрел в потолок и отдыхал. И, отдыхая, он старался выучить французский язык с помощью магнитофонной записи. Demain nous allons passer la soirée au cinéma[10], говорила лента, и Дон повторял эту фразу. Nous espérons que notre grand-pure vivra encore longtemps[11], говорила лента. И так далее.
Двейн все еще звал негров выйти и поговорить с ним. Он широко улыбался. Он думал, что Создатель вселенной над ним подшутил и нарочно запрограммировал всех негров так, чтобы они от него спрятались.
Двейн хитро поглядел вокруг. И вдруг прокричал условный сигнал: бывало, в детстве он так давал знать мальчишкам, что игра в прятки кончилась и пора всем выходить из засады и отправляться по домам.
Вот что он кричал, а пока он кричал, зашло солнце. «Олли-олли-окс-ин-фри-иииииииииииии», – кричал он.
И ответил на этот крик тот человек, который никогда в жизни не играл в прятки. Ответил ему Вейн Гублер, спокойно выйдя из-за подержанных машин.
Он заложил руки за спину и слегка расставил ноги. Он стал так, как в строю становятся по команде
