Завтрак в облаках полностью

– И ты хочешь, чтоб я тоже была? Но я не могу раньше. У меня шесть уроков, – врала Юлька, что-то заподозрив.

– Ну нет так нет, – отреагировала старшая. И как показалось младшей, с облегчением.

А может, показалось.

И Юлька сразу же про все вроде бы и забыла.

Но заявилась она домой раньше положенного. Шестого урока не было, да и не должно было.

Старшая сестра встретила ее на удивление радушно.

– Как хорошо, что пришла. Хорошо, что ты дома. Вот… познакомься. Это Андрюша, – выдохнула она. – А это, – обратилась она к этому Андрюше, – моя сестра. Младшая и любимая. И единственная. Это и есть вся моя семья, – немного грустно улыбнулась, разведя руки.

Шагнув в квартиру, Юлька забыла про второй шаг. Так и стояла на пороге. Забыла представиться. Кажется, имя свое забыла… Что это? «Андрюша» – так она назвала его. Не-ет! Это неправильно! Нет такого имени на земле, которым можно было бы назвать его! Вообще нет! Он не мог называться простым человеческим именем!

Юлька стояла… открыв рот… распахнув огромные свои глазищи… опершись о стену, чтоб не упасть…

– Эй! Познакомься же! – почуяла что-то странное в поведении сестры Галина.

Но у Юли не было слов. Никаких. Андрей был не просто хорош. Он был… он был… хорошим! Он был добрым. Он был настоящим. Она сразу же поняла это. И он был… ее. Он должен быть ее! Юленькин!

Он этого еще не знал. Еще не мог знать. А она уже знала. Потому что – только такой мог быть с ней рядом. Она такого видела в своих снах. Только он мог быть ее другом, быть отцом, которого она не помнит. Быть ее мужчиной. Ее любимым. На всю их с ним жизнь.

Галя почему-то увидела на лице сестры слезы. Они текли, текли не переставая… чуть задерживаясь в ее детских ямочках на щеках. Она плакала молча. Беспомощно и тихо…

Андрей стоял… с протянутой рукой для знакомства, как просящий подаяния нищий… растерялся немного… ничего не понимал… Что это? Что происходит? Откуда взялась эта маленькая женщина, этот плачущий ангел? Его ангел?!

Юлька развернулась, бросилась по лестнице вниз. Бежать! Бежать от этой неизвестно откуда взявшейся радости! От этой острой боли! От счастливицы сестры. Ее сестры! О господи! Это ведь – сестра ее! Старшая, любимая! Она как мать ей…

Бежать.

Очнулась она далеко от дома. Не сразу поняла где. Вытерла мокрое лицо припрятанной «на всякий случай» в кармашке школьной формы салфеточкой. Потом пошла… Куда-то.

На автопилоте попала домой.

Там никого не было.

Не удивилась. Наверно, ей все показалось. Дай-то бог.

Вот и хорошо.

Почувствовала огромную усталость. Устроилась в мамином старом кресле. В таком родном и надежном.

Как всегда, прошептала: «Мамочка, помоги мне». И уснула.

Проснулась она только на следующий день.

И, не успев еще, как всегда, порадоваться свежему утру, поняла: дома что-то не так. Не так, как всегда.

В их доме было пусто.

Все было на своих местах. Но все было не так.

Не было самого главного.

Не было сестры. Ее сестры. Старшей сестры, заменившей ей мать. Надежного друга. Защитника, всю Юлькину недолгую жизнь стоявшего между ней и суровым окружением.

Не было ее привычного мира.

Исчезли такие знакомые вещи, принадлежавшие старшей. Не было этой курточки, которую время от времени выпрашивала у нее «на ответственные свидания» Юлька…

Не было потертого рабочего портфеля сестры. Не было…

Дом опустел и стал чужим.

Но на Юлькином столике лежало письмо.

«Родная моя, я понимаю тебя. Со мной было то же самое. Потому что ОН – такой. Но мне никто не мешал. И я никому не мешала. Я прожила свое счастье. Прошла его. Я долго не могла тебя знакомить. Боялась. Ведь мы так похожи с тобой. И он намного моложе меня. Я знала, что это случится. Теперь – твое время. Я выдержу. Я сильней тебя: у меня была жестокая школа жизни. Живи, маленькая. Будь счастлива.

Он обещал не бросить тебя. И я ему верю.

Он ждет.

Твоя старшая».

Внизу – номер телефона.

Вероника работала в больнице. Медсестрой. Работала недавно. Но понравилась больным сразу. Приветливая, внимательная… И жалела каждого, кому делала укол. И рука легкая была. Все радовались, когда именно Вероничка, как все звали ее, дежурила в этот день или ночь.

Правда, она всегда была слишком серьезна, после работы не посидит, не поболтает с коллегами… на шутку не отреагирует… Многие считали ее заносчивой.

А она просто была занята. Она училась в медицинском институте.

Вероника не была богата какой-то особенной красотой. Обычная девушка. Но обращала на себя внимание буквально каждого, кто ее видел, ее необыкновенная грудь. Девушка сама тоненькая, даже худая. Но грудь… Она как будто сотворена была отдельно от хозяйки. Слишком большая. Налитая. Как вылепленная из ценного розового фарфора… Она еле умещалась в любом вырезе платья или кофточки и все равно являлась миру во всем своем великолепии. Выпирала. Конечно, не вся. Но… все-таки…