Не трус Шурыга, но и не дурак. С четырьмя биться стал, но стоя спиной к двери. На шум прапор прилетел, ДПНК. Хату раскоцали — что за шум, а драки кет? А драка налицо, на рылах у всех пятерых. Пашу к куму Ямбаторову, на исповедь. Мы ждать стали, не до пола. Тут и возмездие грянуло, жуликов в хаты разные раскидали, меня в одиночку. Там я и отдохнул. По-настоящему. Всей душой.
Тихо. Никого нет. Только я и мои мысли. Там я и начал впервые, самостоятельно писать, не составляя из других книг, романы, там я и начал впервые сюжеты придумывать. И разрабатывать сюжетные линии, монологи и диалоги, описания различные, канвы вести, лежу и пишу. В голове. Потому что не при проклятом царизме сижу, при власти советской, народной. Не полагается в ШИЗО ни бумаги, ни ручки, ни карандаша. Ни тем более чернильниц из белого хлеба с молоком. Там, в первой моей одиночке, на строгаче, и родилась идея написания этой книги. В темной, сырой, узкой камере, с пристегнутыми к стене нарами, маленьким столом, из стены торчащим, а ниже другой торчит, табурет, по-видимому. В углу параша и кран. Лампа тусклая, в нише над дверью, напротив – окно с двумя решетками и сеткой-рабицей. Под окном, в метре от пола, труба-батарея. И все. Хожу, думаю, пишу. И посторонние мысли тоже голову посещают.
Шурыгу я подкусил лихо; информация — главное в зоне, вон Консервбанка повздорил с одним жуликом молодым, тот к власти рвался, в шестом отряде… Узнал Консервбанка про него если не все, то многое, и такую комбинацию прокрутил, что вся зона охнула… Помирился с врагом, поручил ему в виде доверия грев на трюм собирать, купил у одного мужика халвы из посылки и через своего шустряка подбросил в общак, а такие вещи через весы принимают, пошли в хлеборезку, взвесили. А Консервбанка слушок пустил, что, мол, ожидается на днях завоз халвы в ларек, и шныря с ларька подкупил, чтоб такое же базарил. А жулик тот, Серый, халву любил до помрачения… И не удержался, смолотил с чайком, ведь завтра привезут в ларек-магазин, отоварюсь и положу… Не привезли, Консервбанка с жуликами пришел и говорит: давай грев, передаем на трюм… А халвы-то нет… оттрахали жулика, не лезь на трон, не претендуй…
В двенадцатом отряде Граф проиграл двенадцать косых, двенадцать тысяч… что делать, стреляться надо, раз отдать не можешь, а не из чего… Граф придумал, за пятьдесят рублей договорился с прапором, что он у него якобы отнимет, отшмонает деньги и заберет себе… бред, ну, Граф, фантазер, ведь за такую сумму убить могут, прямо в зоне… Прапор не дурак, полтинник взял и к жуликам двенадцатого отряда пошел и за пятьдесят рублей (дополнительных) сдал Графа и его придумку… Граф к куму, кум бумагу на сотрудничество, Граф — упираться, остатки чести взбунтовались, дворянина — и в доносчики, кум Графа в трюм да в блатную хату!.. Одним петухом больше… Ай да прапор, ай да молодец!.. Пришел этапом петушок, золотой гребешок, глаза огромные голубые, сам маленький и пухлый, Денисов, Дениска, петушок с воли, вся зона на рога и мечтает, чтоб распределил хозяин Дениску в его отряд, а Консервбанка пошел к нарядчику, дал пять рублей и поехал Дениска в шестой отряд — по производственной необходимости… Ахнула зона, ахнула и руками развела… Ломанулись жулики и блатные в шестой отряд, может и им немного перепадет, но… Но Дениска уже одетый с щегольством зоновским, нос кверху, важный такой и счастливый, конфеты шоколадные жрет и глазами поводит, поздравили жулики Консервбанку с законным браком и стали ждать, когда Консервбанка прогонит его от себя, и дождались, через два месяца Дениска изменил Консервбанке с молодым жуликом из третьего отряда… Не за плату, все у него было, все ему Консервбанка давал, а из любви… узнал Консервбанка про измену, дал побоку Дениске и прогнал ветреника от себя… Тут уж вся зона в очередь выстроилась, наперебой стали Дениску посулами заманивать, авансами одаривать… Что-то обед запаздывает… Сегодня день летный, сижу, жду баланды да каши, сижу в одиночке, но и меня братва греет, свой я, свой, от народа…
…Топчусь у двери, разглядываю решку, ишь сколько нагородили в ШИЗО, решка, потом дверь, тоже железная, электрозамок на ней… Кормушка распахивается, рука с обшлагом мундира бросает в камеру приличных размеров пакет, кормушка захлопывается, прапор дальше идет… Кричу в коридор, в сторону поворота, там за углом ПКТ, на другом коридоре.
— Братки, девятка, девятка, передай «благодарю» с тройки!
— Это ты, Профессор?
— Я, собственной персоной!
— Все один чалишься?..
— Один, Кузьма, как перст!
Кричит девятка (это номер камеры) в сторону ПКТ, у них двери прямо около угла расположены.
— БУР, БУР, братва, тройка благодарит!
А затем мне ответ, хотя я и сам его расслышал:
— Не за что, пусть поправляется, встретимся — роман тиснет, своим мы завсегда рады помочь.
Шум, крик, кипеж, переговоры, расспросы…
Так отсидел я пятнашку в одиночке, добавили мне за Шурыгу, выскочил в зону, а тут такое началось, такие события повалили! Голова кругом!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
