Опытный зек на второй день находит черта и, пообещав пачку сигарет, отправляет его к магазину, занимать да выстаивать очередь. Подошла очередь, черт подстраховался у переднего зека, у заднего, и бегом-бегом в отряд за опытным зеком. Тот берет специальный мешочек и солидно так идет, не спеша. Мент-дежурный запускает в магазин пятерками, заходишь и смотришь на товар, за стеклом и решеткой лежащий. А в голове уже все давно определилось и решилось, что нужно, что будешь брать. Смотришь ради любопытства, глаза есть — отчего не посмотреть. Подходит твоя очередь, говоришь в небольшое окошечко, в стекле и решетке оставленное:
— 542445, ИВАНОВ Владимир Николаевич, 70,198,209, срок шесть лет. Мама, давай быстрее — это я!
И пожилая женщина, умудренная опытом, не спеша ищет карточку твою и, найдя, долго сверяет непохожую фотографию четырехлетней давности с твоей мордой.
— Че-то ты на себя не похож, худой больно… — вопросительно тянет «мама» и просит:
— Еще раз повтори, — и ты скороговоркой, бравируя, повторяешь, выученное наизусть, как молитву:
— 542445, ИВАНОВ Владимир Николаевич…
Наконец, убедившись, что я — это я, а не дед с горы, мама всех зеков зоны дает расписаться. Расписываешься, заодно и глядишь, как у тебя на счету — густо, пусто. И чувствуешь себя миллионером со счетом в банке… Почти.
Шнырь подает продавщице то, что положено — чай, в кульке, пятьдесят граммов на месяц, сигареты «Прима», десять пачек. Ну, а дальше — ты сам:
— Маргарину килограмм, вот банка, в бумагу не надо, повидла килограмм, пряников два килограмма, порошок зубной, пару конвертов, стержни для ручки и на остальное — конфет «Дунькина радость», слипшихся, без обертки, карамель с повидлом… И все. Ведь положена зеку отоварка на пять рублей, ну если план на 105 процентов выполняешь, то еще два рубля. И если читатель считать умеет, то прикинет — ровно семерик.
Бывает, конечно, и разнообразие: вместо одного килограмма пряников — банка консервов — «Минтай обжаренный в масле», но это мелочи. Главнее — в семерик уложиться.
И идет опытный зек не спеша из магазина, степенно, держа одну пачку сигарет в руке. Черту за очередь, а он тут вертится, родимый, в глаза заглядывает, боится, что кинут.
— На, благодарю.
— Не за что, если че — я всегда с удовольствием.
Это хорошо, когда с удовольствием. Подхожу к отряду и, увидев хорошую морду, угощавшую меня, останавливаюсь и раскрываю мешочек:
— Угощайся, Павлуха, бери-бери.
— Благодарю!
Не принято на строгаче «спасибо» говорить, больше «благодарю».
Захожу в отряд, снимаю сырую телажку и не спеша, смакуя предстоящее, выкладываю из мешочка на тумбочку купленное за кровные, потом заработанные, копейки…
Часть пряников, большую, в тумбочку, сигареты туда же пока, потом в каптерку, в сидор спрячу. Ну и что, что не курю, сигареты да чай валюта в зоне, конвертируемая. Мелочь туда же. Маргарин с повидлом аккуратно смешать в третьей банке, а ее и нет…
— Слышь, Булан! — окликаю однофамильца давно вывезенного Сашки Буланова, мужика с болезненным рылом.
— Да, Володя, — оживляется тот.
— Дай банку, пустую, конечно, — шучу я. Дает чисто вымытую банку и терпеливо ждет у себя в проходе. Не принято сильно, в зоне за банку, данную в прокат или чего подобного, просить что-нибудь. Можешь грубость в ответ услышать. Зона! Но опытный зек не жадничает, не жмот он, и не последний раз банку просит…
Смешав ингредиенты и изготовив зековское лакомство, зову Булана:
— Иди сюда.
Мигом прибегает и заглядывает в проход.
— Слышь, здесь по стенкам осталось да и на дне чуток, угостишься…
— Да, да, благодарю, Володя, спасибо, очень кстати, опять живот болит. У него, у черта, постоянно желудок болит, он порошок и соду пищевую, в огромных количествах жрет. А сидит за убийство — по-пьяни пырнул собутыльника, маленьким ножичком, но попал в артерию. Десять лет…
Ну а теперь, раз хаваю я один, и семьянинов у меня нет, нужно выбрать: кто мне по душе, по нраву. Оглядываю полупустой барак, первая смена на пахотьбе, народу во вторую выходит поменьше. А вон и Гриша у себя в проходе журнальчик листает, просвещается, но ушки на макушке держит, в мою сторону, мы с ним в неплохих.
— Гриша, дружок! Пыли сюда, родимый!
Сидит напротив, счастливо улыбается. Ласковое слово и скотине приятно. Русская пословица. А зеку тем более.
— Держи, Гриша, бумагу, я чайку сыпану. Не в службу, а в дружбу — сходи в чифирилку, свари купчика, мы с тобой и хапнем. Лады?
Попылил Гриша, по воле — мелкий воришка, по зоне — мужичок с чертячьим уклоном. Но зачем рычать, сказал ласково, попросил душевно — умрет Гриша, но выполнит…
Принес купчика, хорошо заваренного чая, пайку из своей тумбочки приволок, щедро кладу зековского лакомства Грише на пайку, не жалко для хорошего человека:
— Ешь, Гришаня, толстым будешь.
