Вероятно, ненависть к 'соплям' выработалась на соревнованиях. Сколько училась, раз в две недели ездила то на одни, то на другие соревнования. Только благодаря этому неизменно получала 'отлично' на всех экзаменах и крупных проверочных.
Биатлон, бег, прыжки, плавание, лыжи, стрельба из лука... Вот баскетбол, в который с моим-то ростом сам Бог велел играть, я искренне ненавидела. Люто, от всего сердца! Наверное потому, что первым вопросом, который мне задавали при знакомстве всегда было 'Ой, ты в баскетбол играешь?'
Ррр...
Это я к тому, что на всевозможных слётах и соревнованиях бывала едва ли не чаще, чем дома. И каждый раз среди участниц находилось десятка два сверстниц, заливающихся слезами. Кто бы знал, как это бесит!
Ведь соревнования не новогодняя ёлка, где подарки вручают всем без исключения. Да и проигрыш вовсе не означает, что ты плох. Просто кто-то оказался в этот день лучше. И что с того? Рыдать по этому поводу? По-моему - идиотизм полнейший. Всегда кто-то в чём-то будет лучше тебя, но ты-то от этого хуже не становишься.
Наверное, поэтому слёзы ассоциируются у меня с глупостью и вызывают приступы раздражённой брезгливости. Нельзя же так унижаться? Ни перед людьми ни перед самой собой. И последнее, пожалуй, даже важнее.
Не, всякое бывает. Бывает и такое, что можно выть белугой. Вот когда у моей однокурсницы погибла мать, та, сидя под столом в общаге, в голос рыдала часа три без остановки и ни на йоту не потеряла себя ни в чьих глазах. Там была причина горевать, реальная и очень веская, но не сейчас же?!
Окончательно потеряв терпение, я прикрикнула на кудряшку и отодрала от себя вторую плаксу.
- Спокойно, - крепко держа малышку за плечи так, чтобы смотреть ей прямо в глаза, произнесла я и чуть не подавилась от изумления. Ничего себе, малышка! Впрочем, не о том сейчас. Отогнав мимолётный испуг, я продолжила, не подавая виду, насколько ошарашена и выбита из колеи: - Пока причин для истерики нет. Утро вечера мудренее, поэтому сейчас ты успокоишься, умоешься и поспишь. Понятно?
Конечно, девочка ничего не поняла, но когда я встала, послушно пошла следом к ближайшей колонне с 'тазиком'. В углублении имелось достаточное количество довольно чистой воды, которая стекала прямо по столбу откуда-то сверху и уходила через крохотные отверстия в теле колонны. Не уверена, что эту воду можно пить, но умыться наверняка. На всякий случай, окунула ладонь и осторожно слизнула с пальца прозрачную каплю. Вода как вода.
Малышка тихо всхлипывала и на мои попытки объяснить жестами, чего добиваюсь, никак не реагировала. Пришлось взять дело в свои руки и умыть её силой. Кудряшка быстро сообразила что по чём, и ополоснула лицо сама. Если это - сон, то самый бредовый из всех, которые мне до сих пор снились.
В итоге, минут через двадцать мы, теперь уже втроём, улеглись на новую кровать. Пришлось отойти подальше, чтобы леди-Халк в ажиотаже не снесла и нас ненароком. Закрыв глаза, я вздохнула и попыталась успокоиться. То, что увидела, заглянув в лицо заплаканной девчонке, никак не хотело укладываться в голове.
У этой малышки были обалденно красивые крупные и яркие глаза. В ореоле пушистых чёрных ресниц, тёмно-серые с отливом в синеву и... с вишнёвым зрачком, напоминающим четырёхконечную маленькую звездочку! Да уж... вот это действительно пятница тринадцатое!
Сколько я пролежала вот так, в полудрёме, сложно сказать. Не оставляло ощущение, будто я - сосиска в хот-доге. Из-за узости лежанки девушки, не пожелавшие спать отдельно, устроились по обе стороны от меня, облапав, словно мать родную. Если честно, это основательно раздражало.
С одной стороны, я не привыкла брать на себя ответственность за кого бы то ни было, а с другой рядом с этими миниатюрными куколками чувствовала себя не только 'дылдой', что само по себе привычно и оттого не страшно, но и матроной в годах. Вот последнее напрягало и сильно. В двадцать восемь меня, конечно, нельзя назвать малолеткой, но и почтенной дуэньей быть ещё рановато. Тем более для таких откровенно симпатичных девушек.
Хорошо хоть комплексы по поводу внешности я извела ещё в училище. Этому, как ни странно, поспособствовал всё тот же рост. Осознав, что будучи в буквальном смысле на голову выше всех парней не только на своём курсе, но и на двух старших, местной Кармен мне не быть ни при каком раскладе, я перестала обращать внимание на остальное.
Какая разница третьего размера у меня грудь или пятого, если, всё равно, Васька Хоботов, в которого тайно была влюблена, едва доставал макушкой до носа? Будь я пониже ростом и пофигуристее, карие глаза, крупные губы, чуть вздёрнутый нос и слегка удлинённый овал лица смотрелись бы неплохо при светло-русых волосах. Но в реальности лицо никакого значения не имело.
Кто его разглядит-то там, наверху? Кому это надо?
