Зажечь звезду полностью

Не обращая внимания на одноклассников, заинтересовавшихся любопытной сценой, я чуть наклонилась вперед, доверительно шепнув в самое ухо:

— А я на них ходить не умею. Или ты хочешь, чтобы я себе шею свернула?

— Нет, не хочу, — механически ответил парень, обводя глазами класс. Интересно, а что они подумали? — А стоило бы.

— Хотеть?

— Свернуть, — ослепительно улыбнулся Ками и не спеша направился в коридор.

Выходя из кабинета, я грозно зыркнула на любопытных и демонстративно хлопнула дверью. Достали.

— Теперь куда? — поинтересовался Кайл, когда мы оказались у входа в корпус. — У меня физкультура, не совпадаем?

— К сожалению, нет, — скривилась я. — У меня литература. Ведет какая-то мисс Нэггинг.

Настроение мгновенно испортилось. Сейчас опять начнется урок, меня будут все разглядывать, а на месте ироничного, яркого и искреннего Кайла окажется самодовольный Ричи.

— Найта?!

Ох. Легок на помине.

— Что ты делаешь рядом с этим… с этим… — по-арийски холодные глаза Грэймена лучились презрением. Так смотрят на жирное пятно на белой рубашке или на таракана в компоте. Меня покоробило. Да какое он имеет право так на него смотреть? На моего… не важно, кого, главное — на моего.

— Ты меня обманул, — шутливо пожурила я Ками. — Говорил, что непопулярен. И что я вижу? Прямо у входа нас караулит твой поклонник.

Кайл демонстративно сунул руки в карманы и ковырнул мыском землю.

— Я такой забывчивый. Совершенно вылетело из головы, что у нас здесь свидание.

Прелестнейшее и невиннейшее создание. А Ричард сейчас лопнет от возмущения. Или паром изойдет.

— Что ты себе позволяешь, ты… Не смей впутывать меня в свои…

— Как скажешь, любимый. Ты такой хорошенький, когда сердишься, — манерно протянул Ками.

— Ты…

Кайл нежно улыбнулся, вплотную подошел к блондину, встал на цыпочки и звонко чмокнул его куда-то в район подбородка — выше не дотянулся. Ричард совсем по-девчачьи взвизгнул и шарахнулся в сторону. Кайл махнул рукой и спешно удрал, пока блондин не опомнился. Я старательно давила хихиканье, рвущееся наружу, и делала вид, что ужасно интересуюсь узором облаков на голубом небесном покрывале.

— Правда, он милый? — невинно поинтересовалась я у Грэймена. — И такие оригинальные шутки.

— Оригинальные, значит? — Ричард с омерзением вытер ладонью подбородок. — Так ты ничего не знаешь о Кайле?

Я насторожилась.

— А что именно я должна знать?

— Он бывший приютский, — охотно поделился со мной блондин. — И до двенадцати лет его никто не хотел забирать, потому что он со странностями. Кларсоны пошли на это, потому что им больше никто не светил. Билл пьет, Клара попадалась на жестоком обращении с детьми. Им пятнадцать лет отказывали в усыновлении, и если бы в приюте так не хотели избавиться от этого кретина, то отказали бы и в тот раз.

Гм… я не заметила за Ками каких-то странностей. А внешность — это личное дело каждого. В конце концов, мы же не аллийцы, у которых даже длина волос строго регламентирована! Но и там к бунтарям относятся с пониманием — делайте, что хотите, только нас, консерваторов, не принуждайте. Впрочем, люди порой проявляют даже большую косность, чем любая из Старших рас.

— Что ты подразумеваешь под словом «странности?» Я не видела ничего такого… — решилась спросить я у Ричарда. Конечно, он просто поливает Кайла грязью, но это не похоже на приступ злости из-за неудачной шутки. Да и не бывает дыма без огня.

— Не видела, значит? — нехорошо оскалился Ричард. — Еще увидишь. И не говори потом, что я не предупреждал тебя. От таких друзей одни неприятности.

— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты, — вполголоса процитировала я автора «Фауста». И очень остро осознала, что не хочу дружить с Ричи. К Ками меня явно тянет больше.

— Вот-вот, — обрадовался Грэймен. Я рассеянно кивнула. Пусть думает, что хочет.

Мисс Нэггинг была ужасна. Во-первых, она оказалась кайса. К счастью, неинициированной, необученной и понятия не имеющей об Ордене, но даже подсознательных стремлений ей оказалось достаточно, чтобы возненавидеть меня. Охота на равейн и магов всех мастей вложена в разум кайса на генетическом уровне, так что можно сказать, что у мисс Нэггинг не было выбора. Но если врожденную неприязнь еще как-то можно пережить и оправдать, то мерзкий склад характера — никогда. А нрав преподавательнице литературы достался воистину инквизиторский — это во-вторых.

В-третьих, мисс Нэггинг действительно вызвала меня к доске и заставила рассказать о себе, то и дело перебивая и комментируя речевые ошибки. От этого я еще больше волновалась и сбивалась. Бубнила что-то про родилась — жила — училась — служу родине… Потом пытка, наконец, закончилась. Преподавательница милостиво разрешила занять свободное место за одной из последних парт. Когда я уже садилась, в спину мне долетело сухое:

— В следующий раз, мисс Верманова, придете без накладных ресниц. Обильный макияж в школе запрещен.