Ели молча. Точнее, ел из нас один Дэриэлл, а Меренэ только аккуратно размазывала овощи по тарелке. Боится, что отравят? Мне же от волнения кусок в горло не лез. Даже собственноручно приготовленный.
— И что же привело вас… сюда? — неловко закончила я фразу, утыкаясь в тарелку. Меренэ насмешливо выгнула бровь.
— Разговор.
Надо же, какая новость! Сегодня, видимо, день такой. Всем позарез хочется поговорить. Звезды, что ли, так сложились?
— И о чем вы…
— Нэй, — глядя в сторону, оборвал меня Дэриэлл. — Мы не на светском приеме. Говори нормально, а? Мне кажется, что в прошлый раз вы достаточно близко познакомились, чтобы уже перейти на ты.
— Я не против, — с Меренэ мгновенно слетела маска аристократки. И мне это не понравилось. Такая наследница меня пугала — мгновенно заострившиеся черты хищного лица, настороженно-насмешливый взгляд, жесткая линия губ. Даже цвет волос теперь напоминал не пламя, а густую кровь. — Тем более, что тема разговора напрямую связана с тем происшествием.
— Да? — ответ прозвучал несколько грубовато. Это все от нервов, исключительно от нервов. — И что же вы… ты хочешь обсудить?
— Моего драгоценного брата, — улыбнулась (оскалилась?) Меренэ. Дэриэлл довольно успешно делал вид, что ничего не слышит и вообще хочет добавки. Крышки от кастрюль звенели ненатурально громко. — Твое заявление изрядно осложняет ситуацию. В верхах начинают бродить слухи о новом претенденте на трон. Поддержка эстаминиэль много значит… И кое-кто может решить, — Меренэ сладко сузила глаза, разве что не облизываясь от удовольствия, — что физическое устранение этого претендента может уберечь Пределы от смуты.
— Я от своих слов отступаться не собираюсь, — внутри у меня все мгновенно заледенело. В кончиках пальцев скопилось неприятное покалывание. — Тронь его — и пожалеешь. И мне плевать на дипломатические последствия. Дэриэлл слишком дорог мне.
Вот я и сказала это. Целитель выронил вилку и замер. Меренэ усмехнулась.
— А я ведь собирала информацию о тебе, Найта. И все слухи венчают тебя с другим. Как его, Максимилиан? Северный князь? — нежно пропела наследница. Меня передернуло.
— Это мое личное дело.
— Тогда почему ты защищаешь Дэриэлла, если не он твой любовник?
Не покраснела я исключительно от приступа злости. Но ровный голос дался с трудом.
— Фактически и с Максимилианом отношения у меня чисто платонические. Дело не в этом. Я не могу позволить кому-либо причинить боль, тем, кого я люблю. Это немыслимо.
— Но ведь Дэриэлл не твой лю…
— Похоже, мы с тобой по-разному понимаем слово «любовь», — сочувственно улыбнулась я. «Проглоти это, кукла несчастная». — Но я тебя не осуждаю. Сложно, наверное, говорить о том, чего никогда не испытывала.
— Ты!
Не знаю, чему их там во дворце учат — этикету-шметикету, этике-фигетике. Тарелки наследница швыряла метко, да. Но вот вряд ли когда-нибудь стирала сама, иначе бы не рискнула оставлять на моей замечательной бежевой футболке отпечаток свекольного салата.
— Думаю, разговор можно считать оконченным, — я аккуратно промокнула пятно салфеткой, ничуть не расстроенная. Чтобы два таких великих алхимика, как мы с Дэриэллом, не смогли справиться с какой-то свеклой!.. Ну… полтора великих алхимика.
Меренэ молча поднялась и хлопнула дверью.
— Похоже, разговор не окончен, а тема осталась открытой. И чего она так взбесилась, — философски вздохнула я. На душе было на удивление спокойно. — Это же меня оскорбляли. А я так, ответила.
— У Меренэ действительно проблемы с серьезными отношениями, — злорадно рассмеялся Дэриэлл, и взгляд у него стал цепким и неприятным. Никогда не видела Дэйра таким. Надо же, оказывается мой целитель — не концентрированная добродетель, он еще и ненавидеть умеет. Причем не только абстрактных шакаи-ар. — Точнее, со взаимностью… Впрочем, у нас это семейное.
Последняя фраза прозвучала мрачновато.
— Почему ты так решил?
Дэйр нервно запустил пальцы в растрепанную косу.
— Ты так и не ответила мне тогда.
Ой-ой. Приехали. Кто-то не знал, как начать разговор, да?
— Ну… я не… это все так…
— Это просто — да или нет.
Дэйр резко развернулся, опуская руки на спинку моего стула. Лицом к лицу, так близко, что дыхание обжигало кожу. В висках застучало, словно разом перекрыли кислород.
— Но я…
Он пристально вглядывался в мое лицо, будто пытаясь отыскать там ответы на все вопросы. А я краснела и бледнела, старалась выдавить из себя хоть слово — и не могла. Открывала рот — и язык не слушался, губы немели, как на лютом морозе. В памяти отпечатывались какие-то совершенно лишние, но очень четкие детали — вытертый лак на светлых досках под ногами, замявшийся ворот Дэйровой рубахи и белый, как косточка, шрамик на мочке уха…
— Понятно, — с горечью сказал Дэриэлл, прикрывая глаза — темные, блестящие, будто у больного лихорадкой. А потом наклонился и прикоснулся к моим губам. Пока только прикоснулся. — Вдруг это поможет тебе принять решение…
Последние слова я скорее угадала, чем услышала. А потом стало как-то все равно.
