Зажги красный полностью

— Успокоиться? — Я вырываюсь из ее рук и смотрю на отца. — Почему? Просто скажи мне почему?

— Тебе нужно быть более конкретной, Лилиана, — говорит он, его голос спокоен, а выражение лица лишено эмоций. Стоическое. Он давно научился владеть собой.

— Почему ты приказал убить моего парня? — спрашиваю я.

— О чем ты говоришь?

— Трэвис, его подстрелили. У кого еще, кроме тебя, была причина стрелять в него, папа? — кричу я.

— Я этого не делал, Лилиана. Я не знаю, что происходит, но выясню, — отвечает он.

— Не надо. Держись подальше. Не лезь в мои дела. Но учти... если я узнаю, что ты имеешь к этому отношение, я никогда тебя не прощу. — Слезы снова текут по моим щекам, когда я выплевываю эти слова.

Боль, которую я вижу в глазах отца, не приносит мне облегчения. Он обходит стол, осторожно приближаясь ко мне, как к раненому животному. И наверное, сейчас так и есть.

Я поднимаю руку, чтобы остановить его, пока он не добрался до меня.

— Не трогай меня.

Затем я разворачиваюсь и бегу из его кабинета в свою спальню. Мне нужно найти свой паспорт. Мне нужно успеть на ближайший рейс в Ванкувер. Или, что предпочтительнее, мне нужен семейный самолет. Я хватаю телефон и набираю сообщение Алессандро. Если кто-то и сможет посадить меня на этот самолет так, чтобы отец не узнал об этом до взлета, так это мой брат.

Я: Мне нужно, чтобы самолет доставил меня в Ванкувер. Сейчас.

Алессандро: Зачем?

Я: Мне нужно срочно попасть в Ванкувер. В Трэвиса стреляли возле арены. Не говори папе, что я лечу туда.

Алессандро: Будет сделано, сестренка.

Я бросаю телефон на кровать. Дверь в мою комнату открывается, и я оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с мамой.

— Это не он, Лил. Твой отец никогда не сделает ничего, что причинит тебе боль, — говорит она.

— Он готов сделать что угодно, чтобы я никогда не покидала этот дом. Давай не будем притворяться, что это не так, — возражаю я.

— Он бы этого не сделал, — ее тон непреклонен.

Я хочу ей верить. Мое сердце будет разбито, если за этим стоит моя семья. Я хочу верить, что они никогда не поступили бы со мной так жестоко, но как я могу быть в этом уверена? Меня воспитывали так, чтобы я всегда сомневалась в любой ситуации. Никогда полностью не доверяла тому, что мне говорят. Но что, если монстр, которого я всегда должна была опасаться... это тот, кто подарил мне жизнь?

Я не глупая. Я слышала ужасные истории. Я знаю, что люди боятся моего отца. Нельзя стать Доном преступной семьи и не быть безжалостным. Но я никогда не сталкивалась с этой его стороной. Для меня он всегда был просто папой.

Мужчина, который танцевал со мной часами напролет, когда я была маленькой, кто позволял мне ходить за ним по пятам, даже когда я знала, что он занят. Отец, который не спал со мной всю ночь, успокаивая меня в своих объятиях, когда мне впервые разбили сердце. Возможно, он и обещал убить парня, который это сделал, но он все равно был рядом со мной.

Он всегда был моей опорой. Моим главным помощником. В его любви ко мне я никогда не сомневалась. В конце концов, говорят, что родительская любовь не знает границ. Да много всякого дерьма говорят. И не все из этого правда.

На прошлой неделе я рассказала родителям, что планирую переехать в Ванкувер вместе с Трэвисом. Мой отец просто взбесился и запретил мне покидать поместье. Как я и предполагала. Он заявил, что с трудом справляется, когда я нахожусь в другом доме, не говоря уже о другой стране.

Поэтому мне трудно поверить, что он не причастен к тому, что Трэвиса подстрелили несколькими днями позже. Это не может быть совпадением. Мы, Валентино, не верим в совпадения.

Глава первая

Лилиана

Восемь месяцев назад

Не могу поверить, что позволила моей подруге затащить меня на спортивное мероприятие. Да еще на такое, где я буквально отморожу себе задницу. Кто в здравом уме захочет сидеть на арене, температура которой сравнима с температурой моего холодильника, и смотреть, как кучка парней катается на коньках и бьет по чему-то клюшкой?

Я могла бы придумать гораздо лучшие способы провести вечер пятницы. Но иногда ради дружбы приходится идти на жертвы. Моя подруга Харпер работает физиотерапевтом в «Нью-йоркских бомбардирах». Эта девушка живет ради хоккея. Лично я никогда не видела в этом ничего привлекательного.

Я уже упоминала, что здесь холодно?

Я прожила в Нью-Йорке всю свою жизнь. Привыкла к смене времен года, к суровым зимам, но это совсем другое. Это другой вид холода. Я сижу здесь и жду, когда игроки выйдут на лед и начнут делать то, чем они обычно там занимаются.

Харпер рядом со мной просто вибрирует от восторга.

— Ты можешь поверить, что мы сидим здесь? Это просто потрясающе! — кричит она мне прямо в ухо.