— Ты оделась не в тот цвет, детка. — Он тянется за спину, достает что-то из сумки и протягивает мне. — Надень это. Это запасной свитер.
Я опускаю взгляд на его руку и зажатую в кулаке форму.
— Зачем? — спрашиваю я. Мне очень нравится мое фиолетовое пальто. Оно теплое. И, как я уже сказала, это чертова «Chanel». Не понимаю, почему они так переживают из-за того, что на мне надето сегодня.
— Потому что красный будет смотреться на тебе гораздо лучше, и это поможет нам победить. — Он ухмыляется.
— Красный поможет вам победить? Каким образом? — Я выгибаю бровь, пока моя рука тянется, чтобы взять свитер.
— Это на удачу, — говорит Трэвис.
Я смотрю на Харпер, а она пялится в ответ. Но я вижу это на ее лице. Именно то, о чем она думает.
Трэвис берет меня за руку.
— Иди за мной, — говорит он, не оставляя мне выбора.
Только когда мы поворачиваем за угол, я понимаю, что моя подруга не пошла за нами. Она позволила этому громадному парню утащить меня Бог знает куда, чтобы сделать Бог знает что. Бросила одну.
— Ты можешь переодеться здесь, — говорит мне Трэвис, кивая на небольшую кабинку. — Никто тебя не увидит.
Я смотрю на него. Не знаю, почему я не возражаю. Но это так. Я расстегиваю пуговицу своего пальто.
— Под пальто у меня есть одежда, просто чтобы ты знал. Все равно никто ничего не увидит, — говорю я, стягивая пальто и передавая ему.
Трэвис без стеснения окидывает меня взглядом с головы до ног.
— Не хочу, чтобы тебя видели мои товарищи по команде.
Я закатываю глаза.
— С моей одеждой все в порядке, — говорю я, натягивая свитер через голову и расправляя его на себе. Затем я протягиваю руку, чтобы забрать пальто.
Трэвис крепко сжимает его в своей руке.
— Я верну его после игры. А еще лучше куплю тебе красное.
— Без него я отморожу себе задницу, — вздыхаю я.
— Я знаю, как ты можешь согреться. — Он ухмыляется.
— Как?
Он наклоняется ко мне, чтобы прошептать на ухо.
— Просто подумай обо всех способах, которыми я трахну тебя после этой игры.
— Ты, кажется, слишком уверен в себе, — отвечаю я.
— Да. А теперь иди. Тебе пора возвращаться. — Он берет меня за руку и ведет обратно, останавливаясь перед тем, как повернуться ко мне. — Я не расслышал, как тебя зовут.
— Я скажу тебе свое имя, когда ты выиграешь. Если ты проиграешь, то... ну... думаю, ты его не узнаешь.
— Я не собираюсь проигрывать.
— Никто никогда не собирается проигрывать. — Я пожимаю плечами, поворачиваюсь и выхожу из раздевалки вместе с Харпер.
Она ведет нас обратно к нашим местам.
— Не могу поверить, что ты только что получила свитер О’Нила, — кричит она мне.
— Почему?
— Ты даже не представляешь, что это значит, — говорит она.
— Я встретила суеверного хоккеиста, у которого случился припадок из-за того, что я не надела красное, — говорю я ей.
— О, девочка, нет. На тебя только что заявил права Трэвис О’Нил.
— Ничего подобного. Кроме того, он даже не знает, кто я такая. Когда он узнает, то захочет вернуть этот свитер, а потом забыть, что вообще со мной встречался. Так всегда бывает. Парни узнают мою фамилию и убегают. Или они задерживаются на некоторое время, чтобы «случайно» столкнуться с кем-то из членов моей семьи. А потом я больше никогда о них не слышу.
— Ну, я думаю, с Трэвисом будет иначе. У меня предчувствие. — Вздыхает Харпер.
Все встают, когда игроки снова выходят на лед. Девятый номер смотрит прямо на меня и машет рукой. Трэвис машет. Мне. По крайней мере, я думаю, что он машет мне.
Глава вторая
Трэвис
Как только она выходит из раздевалки, парни набрасываются на меня. Но мне все равно. Они могут говорить все, что им вздумается. Я, наверное, не в себе. Я только что заявил права на девушку, хотя при этом даже не знаю, как ее зовут.
Она не понимает, что я сделал. Я увидел ее, сидящую рядом с новой сотрудницей команды физиотерапевтов и не мог оторвать от нее взгляда. Меня покорила не только ее внешность. В ней есть что-то особенное. Что-то, что я не могу определить. Конечно, она к тому же чертовски привлекательна. Длинные светло-каштановые волосы, загорелая кожа, зеленые глаза. На ее губах помада глубокого красного цвета. Мне захотелось проверить, не размажется ли она.
Никогда еще мне так сильно не хотелось поцеловать женщину. Я словно нуждался в этом.
— Ты ведь знаешь, кто она? — спрашивает меня Харрисон, вратарь команды, когда мы идем по туннелю.
— Нет, я даже не знаю, как ее зовут. Зато я знаю, что она будет моей, — говорю я ему.
— Да, удачи тебе. Я обязательно принесу цветы на твои похороны, — говорит он прямо перед тем, как его коньки касаются льда.
