Зажги красный полностью

Прошла неделя. Долгая, мать ее, неделя без Лили. Я пытался поговорить с ней. Я пытался и не смог дать ей пространство, которое она хочет. Я буду звонить и писать ей, пока она не согласится поговорить со мной. Даже если она просто скажет, чтобы я отвалил и оставил ее в покое. В данный момент я готов на все, лишь бы она ответила.

От Грейсона я узнал, что она все еще в Ванкувере. Она не вернулась в Нью-Йорк, как планировала. Она со своей семьей, и, по его словам, вся стая в сборе. Меня несколько раз навещали ее брат и кузены. Я думаю, у них что-то вроде ротации состава, они проверяют, жив ли я еще. Они стараются не показывать этого, но это так. Но мне плевать на себя. Я беспокоюсь о ней. Только о ней.

Мои мысли заняты Лили. Даже сейчас, когда я сижу на скамейке в раздевалке и наблюдаю за тем, как мои товарищи по команде готовятся к первой предсезонной игре, я не могу перестать думать о ней. Не поймите меня неправильно... Я чертовски зол, что меня усадили на скамейку запасных. Не так я представлял себе свою первую игру с «Рыцарями».

Я достаю телефон и в миллионный раз пишу Лили сообщение.

Я: Странно, что я больше беспокоюсь о тебе и о том, что ты делаешь, чем о том, что мне приходится делать прямо сейчас?

Я вижу уведомление о прочтении сообщения, а затем появляются три маленькие точки, указывающие на то, что она набирает ответ.

Милая Лили: Что ты делаешь?

Я: Собираюсь просидеть на скамейке свою первую игру за «Рыцарей».

Милая Лили: Мне очень жаль. Я знаю, как сильно ты любишь игру. Что сказали врачи? Когда ты вернешься на лед?

Это самый долгий разговор за неделю. И я сделаю все возможное, чтобы она продолжала общаться со мной. А это значит, что я очень тщательно продумываю свой ответ. Я не хочу отпугнуть ее.

Я: Я люблю тебя больше, чем хоккей, Лилиана. Ненавижу сидеть на скамейке запасных, но еще больше я ненавижу ложиться спать без тебя. Ненавижу просыпаться и не видеть твоего прекрасного лица.

Я: Врачи говорят о двух месяцах.

Милая Лили: Я тоже ненавижу это.

Вот и все. Просто... Я тоже это ненавижу.

Черт, моя рука сжимает телефон. Я знаю, что она любит меня. Я знаю, что она боится, что ее семейные дела повлияют на меня. Но она не понимает, что жизнь без нее — это, черт возьми, вообще не жизнь.

Я: Тогда возвращайся домой.

Милая Лили: Ты знаешь, что я не могу этого сделать, Трэвис. Я не могу быть причиной того, что тебе снова будет больно.

Я не говорю ей, что сейчас именно из-за нее мне больно. Я не говорю ей, что без нее я чувствую себя разбитым.

Я: Это не твоя вина, Лили. Я люблю тебя.

Я убираю телефон и иду за своими товарищами по команде через туннель. Мои родители на трибунах. Я сказал им, что они могут идти домой, что им не нужно быть здесь сегодня. Я даже не играю. Они отказались, сказав, что независимо от того, выйду я на лед или нет, это моя первая игра в составе «Рыцарей», и они ее не пропустят.

Я сажусь и смотрю на болельщиков. Что-то заставляет меня поднять глаза на ложи. Туда, где обычно собираются Монро, чтобы посмотреть игру. И я не могу отвести взгляд. Она здесь. Смотрит прямо на меня. Лили стоит между своим отцом и сестрой Грея. Я достаю телефон из кармана.

Я: Ты здесь.

Милая Лили: Я не могла пропустить твою первую игру в качестве рыцаря.

Я: Спускайся в туннель.

На экране появляются маленькие точки, но потом исчезают. Я смотрю, как Лили поворачивается к Алие, а потом отходит от стекла. Черт, я ее напугал.

Я провожу руками по волосам. Я так чертовски расстроен. Чувствую, что теряю контроль, теряю самообладание, когда дело касается ее. Я твержу себе, что должен быть терпеливым. Что она одумается. Я знаю, что она одумается. Я должен в это верить. Потому что альтернатива — мысль о том, что я потерял ее навсегда, — это не то, с чем я могу смириться.

Я пытаюсь вернуть свое внимание на лед. Я должен болеть за своих товарищей по команде. Я должен быть сосредоточен на игре. Хоккей был любовью всей моей жизни. Честно говоря, я никогда не думал, что что-то может превзойти его. Пока не встретил Лили.