— Значит, именно такой «контингент» попадает в Мэйплшейд?
— Именно.
— И Джиллан Перри была такая?
Кейл несколько раз задумчиво моргнул, а затем произнес:
— Боюсь, в таком контексте обсуждение специфических персоналий юридически чревато. Так что подобной конкретики я вам предоставить не могу.
— Я представляю характер Джиллиан по рассказам. Сейчас я вспомнил ее потому, что она, кажется, попала в Мэйплшейд до появления Эштона с его реформами?
— Верно. Однако, не затрагивая именно юную Перри, могу сказать, что исходно Мэйплшейд работал с самыми разными поведенческими девиациями. И в каждый отдельно взятый момент на фоне прочих учащихся девочек было две-три особо вопиющих. То есть они были и до Эштона, просто Эштон сосредоточил на них все ресурсы. С его приходом Мэйплшейд перепрофилировался в интернат для таких, кто, дай им волю, соблазнит хоть мерина. Теперь вам стало понятнее?
Гурни задумчиво посмотрел на красные изразцы печки.
— При всем уважении к конфиденциальности и вашему желанию ее не нарушать Джиллиан Перри теперь никак не навредить. Передо мной задача — найти ее убийцу, и мне важно что-то узнать о ее круге общения до школы. Поэтому, если Джиллиан когда-нибудь с вами делилась…
— Нет-нет, исключено. Что бы она ни доверила мне, дальше меня эта информация не пойдет.
— Но риски ужасно высоки.
— Разумеется. Например, риск бесчестия. Я не разглашаю тайны, которыми со мной делились, будучи уверены, что я их сохраню. Понимаете?
— К сожалению, да.
— Если вас интересует процесс вырождения Мэйплшейда из приличного заведения в кунсткамеру, мы можем об этом поговорить. Но частных лиц я обсуждать не буду. Мы живем в скользком мире, детектив. Уверен, вы знаете, о чем я. Все зыбко. Полагаться можно только на свои принципы.
— Какой же принцип убедил вас уволиться из Мэйплшейда?
— Мэйплшейд стал интернатом для сексуальных психопаток, которым нужен не терапевт, а экзорцист.
— Значит, доктор Эштон нанял кого-то вместо вас?
— Он нанял человека на ту же позицию, — поправил Кейл, и в этой фразе сквозила ненависть.
— Кого же?
— Его фамилия — Лазарь. По-моему, это исчерпывающе его описывает.
— В каком смысле?
— В том, что доктор Лазарь поведением мало отличается от зомби.
Кейл громко выдохнул, словно поставив точку. Гурни понял, что разговор окончен.
Будто нарочно дождавшись этого момента, флейта за стенкой очнулась, и заунывные трели «Милого Дэнни» выпроводили его прочь из дома.
Переживание сказки, пробуждение ключевого архетипа — вот что изменило его жизнь и мир вокруг, вот во что он погрузился с той же ясностью, как в первый раз.
Словно смотришь кино — и в то же время играешь в нем сам, и постепенно забываешь, что это игра, и начинаешь по-настоящему проживать, чувствовать, осязать — куда глубже и подлиннее, чем возможно в так называемой реальности.
Сюжет повторялся из раза в раз: