Он огляделся и, подавившись кислой винной отрыжкой, вспомнил экстатическое видение белого паруса, скользящего по Пьюджет-Саунд. На старательно отполированной поверхности стола не было ни намека на отпечатки пальцев. Он вернулся в гостиную. Там стоял еле различимый, сложный запах, который он помнил по прошлому визиту, но на этот раз Гурни попытался различить, из чего он состоит. Алкоголь, прокуренная обивка, зола в камине, кожа, влажная земля в горшках с растениями, полироль, рассохшееся дерево. Ничего странного; ничего неуместного.
Гурни разочарованно вздохнул. Риск был напрасен — здесь не осталось никаких улик. Более того, пустота помещения была какой-то враждебной, словно в доме, где никто никогда не жил. В общем-то, Йикинстил как раз и говорил, что это не постоянное жилище, а уж где обитали его «дочери» — одному богу известно.
Звук пылесоса наверху стал громче. Гурни в последний раз огляделся и пошел назад к лестнице. Он был уже на полпути к первому этажу, когда внезапное воспоминание вынудило его застыть на месте.
Запах алкоголя!
Бокал из-под абсента!..
Черт!
Он побежал обратно, перескакивая через две ступени, и ринулся к огромному кожаному креслу, в котором Йикинстил его встречал и из которого поднимался с таким трудом, что ему понадобилось для этого две свободные руки. А поскольку рядом не было столика…
Он протянул руку к основанию толстого ствола. Бокал действительно там стоял — скрытый от глаз высоким бортиком горшка и темными свисающими листьями. Гурни аккуратно завернул бокал в носовой платок и спрятал в карман куртки.
Минуту спустя, уже в своей машине, он оказался один на один с вопросом: что делать дальше с бокалом?
Всего в нескольких кварталах находился Девятнадцатый полицейский участок, и Гурни начал вспоминать, кого он там знает. Он вспомнил с полдюжины знакомых детективов, и пожалуй, к паре из них даже можно было подойти с личной просьбой. Но снять отпечатки с похищенного бокала, чтобы затем пробить их по базе ФБР, которая для запроса требовала ввести номер дела, — просьба получалась слишком сложной, учитывая, что он не собирался никому объяснять свой интерес к владельцу отпечатков. А лгать, чтобы это не аукнулось позже в какой-нибудь жуткой форме, он не хотел. Так что Гурни решил, что придется найти какой-то другой способ выведать что-то о личности Йикинстила. Он аккуратно убрал бокал в бардачок, положил телефон на соседнее сиденье, завел машину и отправился к мосту Джорджа Вашингтона.
В первую очередь он решил все же позвонить Соне.
— Ты куда пропал?! Где тебя носит целый вечер? — в ее голосе сквозила злость, беспокойство, но ни намека на знание о событиях дня. Это его несколько утешило.
— Хорошие вопросы! Я сам понятия не имею.
— Что ты имеешь в виду? Что вообще случилось?
— Скажи, что ты по-настоящему знаешь о Йикинстиле?
— Ты это к чему?.. Что стряслось?
— Не знаю, но ничего хорошего.
— Не понимаю тебя.
— Так что тебе известно про Йикинстила?
— Ну, что пишут в арт-журналах. Крупный коллекционер, избирательный вкус… сильное влияние на рынке. Любит делать покупки анонимно, не разрешает себя фотографировать. Предпочитает держать в тайне детали личной жизни — никто даже не знает, где он живет, есть ли у него жена или муж. Чем все запутаннее, тем ему больше нравится. Вообще он, конечно, двинутый на своем прайваси.
— Значит, до того дня, когда он явился в твою галерею и сказал, что хочет скупить мои работы, ты никогда его не видела даже на фотографиях?
— Почему ты спрашиваешь?
— Откуда ты тогда знаешь, что человек, с которым ты говорила, собственно и есть Яй Йикинстил? Потому что он так представился?
— Нет, как раз наоборот!
— Он сказал, что его зовут НЕ Яй Йикинстил?..
— Он представился «Яй». Просто Яй.
— Ну и?..
— Ну и я пыталась объяснить, что не могу работать с человеком, если не знаю его полного имени, и что нелепо ожидать, что я подпишу сделку с анонимом, когда речь о таких огромных деньгах.
— И что он ответил?
— Что его фамилия — Джавитц.
— Помню, какой-то Джавитц был сенатором… Якоб Джавитц?
— Да, но он произнес это таким тоном, будто это было первое, что пришло ему на ум, а надо же было назвать хоть какую-то фамилию, раз я так настаивала. Дэйв, но я что-то не понимаю, почему мы об этом говорим. Не хочешь мне рассказать, что произошло?
— Ну, сделка оказалась туфтой, мне что-то подмешали в вино за обедом, а сам обед был какой-то непонятной ловушкой, которая совершенно точно не имела никакого отношения к моим работам.
— Не может быть…
— Так что давай вернемся к личности Йикинстила. Он представился тебе «Яй Джавитц», из чего ты сделала вывод, что он — Яй Йикинстил, так?
