Гурни заглянул в бардачок, но там не нашлось ничего необычного. Инструкция, старые чеки из автосервиса, фонарик и пластиковая крышечка от бутылки.
Тогда он похлопал по карманам в поисках телефона. На экране значилось, что его ждет семь сообщений на автоответчике и одна эсэмэс. Значит, он кому-то не на шутку понадобился, пока был в отключке. Возможно, в сообщениях окажется разгадка к ситуации?
Первое сообщение поступило в 15:44 от Сони.
«Дэвид? Ты еще на встрече? Ладно, надеюсь, это хороший знак. Но учти: я хочу знать все! Перезвони сразу, как только сможешь. Чмок».
Второе — 16:01, от Шеридана Клайна.
«Дэвид, это Шеридан Клайн. Хотел сообщить, что мы воспользовались твоей наводкой на агентство „Карнала“ и кое-что накопали. Если знаешь что-нибудь про семейство Скардов, перезвони мне. Жду».
Скарды? Фамилия казалась знакомой — кажется, она попадалась ему не так давно, причем где-то в прессе.
Третье сообщение — от Кайла, в 16:32.
«Пап, привет. Ты там как? У меня тут все путем. Ну, то есть я только и делаю, что читаю, читаю, читаю да хожу на лекции, но рано или поздно это окупится. Да еще как. Хорошие адвокаты сейчас на вес золота, можно заработать огромные бабки. Ладно, я помчал, а то на очередную лекцию опоздаю — не посмотрел на часы. Я еще позвоню!»
Четвертое — 17:05, снова от Сони.
«Дэвид, что происходит? Это самый длинный обед в истории человечества! Перезвони мне срочно!»
Пятое — самое короткое, в 17:07, от Хардвика.
«Слышь, Шерлок, а меня вернули на дело!»
Голос был злорадный и пьяный.
Шестое — от любимицы Клайна, в 17:50.
«Привет, Дэвид, это Ребекка Холденфилд. Шеридан говорит, у тебя какие-то соображения насчет убийцы с мачете, и ты хотел их обсудить. У меня плотный график, но на такое я найду время. Лучше во второй половине дня, а то я ненавижу утро. Позвони, когда поймешь, что у тебя со временем, и мы что-нибудь сообразим. Я плохо осведомлена, но уже уверена, что твой преступник болен на всю голову», — при этом в ее голосе рокотало возбуждение человека, обожающего охоту на больных на всю голову. В конце сообщения она продиктовала телефон с кодом Олбани.
Седьмое и последнее сообщение поступило в 20:35, опять от Сони.
«Дэвид… ты там жив?»
На часах было 20:58.
Он еще раз прослушал последнее сообщение, потом еще раз, и еще, пытаясь разгадать в нем серьезное беспокойство. Но в голосе не было никакой тревоги, только возмущение человека, которому долго не перезванивают. Он решил тут же позвонить ей, но вспомнил, что еще осталась эсэмэска, и решил сперва ее прочитать.
Она оказалась короткой, анонимной и двусмысленной: «Такие страсти! Такие тайны! Такие восхитительные снимки!»
Гурни пару секунд молча смотрел на экран. Если подумать, то сообщение вовсе не двусмысленное. Оно предлагало адресату домыслить совершенно конкретные вещи.
И он почувствовал, как воображаемое содержимое снимков взрывает его жизнь.
Уравновешенность, целеустремленность, приоритетность фактов и беспристрастный анализ — таковы были четыре столпа успеха Гурни как криминального детектива.
Сейчас же он столкнулся с невозможностью опереться ни на один из этих столпов. В уме крутилась карусель из неизвестных переменных и устрашающих вероятностей.
Главным вопросом было — кто такой Йикинстил? Точнее, кто этот человек, представившийся Йикинстилом? В чем смысл и суть его угрозы? Было более-менее понятно, что замысел его преступен: наивно предположить, что амнезия и текстовое сообщение — невинный розыгрыш. Наличные факты сводились к тому, что его опоили и, похоже, уже в первом бокале была внушительная доза рогипнола.
Рогипнол с алкоголем — классический растормаживающий коктейль насильников, который смущает рассудок жертвы, заодно устраняя страхи, сомнения, совесть, мораль, и который способен свести любое разумное существо к сумме простых базовых инстинктов. Под воздействием этой смеси любые, даже самые безумные порывы казались руководством к действию, без всякого учета потенциальных последствий. Этот эликсир оставлял от человека один лишь ящеричный мозг, безразличный к остальным составляющим личности, а затем стирал воспоминания за период от шести до двенадцати часов. Его будто специально изобрели, чтобы маскировать преступления. И Гурни теперь сидел, растерянно перебирая возможные преступления, сокрытые амнезией, и мучительно пытаясь собрать в цельную картину жалкие обрывки информации.
Мадлен когда-то убедила его, что когда все кругом рушится, нужно сосредоточиться на мелких действиях, двигаться шаг за шагом. Но сейчас ему казалось, что на каждом шагу ждет угроза, и от этого было сложно решиться хоть на что-то.
