— К-л-а-й-н.
— Ну надо же, совсем как Пэтси! — внезапно воодушевился Бекер.
— Вы о чем?
— Была такая Пэтси Клайн. Да неважно. Простите, отвлекся. Что вы еще хотели спросить?
Сбитый с толку Клайн еще пару секунд собирался с мыслями.
— Значит, Эдгар сообщил что-то такое, что вам одобрили ордер на обыск?
— О да.
— И что вы там нашли?
— Мелани Струм, собственной персоной, в двух частях и в упаковке из фольги. Она лежала на дне промышленной морозилки, под куриными грудками и мороженым брокколи.
На этот раз хихикнул Хардвик.
Клайн удивился:
— То есть, ваш ворюга зачем-то полез в морозилку, раскопал грудки и посмотрел, что там завернуто в фольгу?
— Он говорит, что всегда первым делом ищет ценности в морозилке. Люди почему-то считают, что никто не додумается там искать, и что если в доме прячут бриллианты, то обязательно на дне морозилки. Он еще так об этом говорил — дескать, такие наивные, думают что всех перехитрили, особенно его. Смеялся, когда рассказывал.
— Так, значит, он залез в морозилку, стал разворачивать тело…
— Нет, — перебил Беккер, — он начал с головы.
Некоторые за столом поморщились. Повисла пауза.
— Алло, вы еще там? — спросил Беккер с некоторой насмешкой в голосе.
— Мы тут, — холодно отозвался Родригес. Повисла еще одна пауза.
— В общем, если у вас нет других вопросов… — произнес детектив.
— Есть, — сказал Гурни. — Как идентифицировали тело?
— Пробили ДНК, нашли схожий образец в базе ФБР по насильникам.
— Кто-то из родственников?
— Ага. Биологический, так сказать, отец. Героиновый торчок Дэмиан Кларк. Обвинялся в домогательствах, изнасиловании, изнасиловании с побоями, растлении малолетней и еще по нескольким статьям проходил. Все это лет десять назад. Мы нашли мать, которая с ним развелась и вышла за некоего Роджера Струма. Она приехала и опознала тело. Мы заодно взяли у нее образец ДНК, сверили — совпадение, как и с отцом. Так что насчет личности убитой сомнений нет.
— А насчет личности убийцы? — спросил Гурни.
— Тут кое-какие есть. С Болстоном не все очевидно.
— Как мы поняли, Струмы не на шутку расстроены, что его выпустили под залог.
— А я-то как расстроен!
— Он убедил судью, что не представляет опасности?
— Он отстегнул десять миллионов залога и фактически выторговал себе домашний арест. Договор таков, что он не должен покидать свое, так сказать, поместье в Палм-Биче.
— Вас это сильно огорчает, судя по голосу.
— Да не то слово! Ее ведь не просто обезглавили, вообще-то. Судмедэксперты заключили, что ее перед этим с дюжину раз изнасиловали. А кроме того, ее тело было буквально исполосовано опасной бритвой. Огорчает ли меня, что после этого убийца прохлаждается у бассейна за миллион баксов, поправляя очочки за пятьсот, пока самая понтовая адвокатская контора в штате и самые дорогие пиарщики из Нью-Йорка стряпают дело, по которому он выходит невинной жертвой полицейской некомпетентности? Полагаете, это не может огорчать?
— Значит, к сотрудничеству со следствием он, мягко говоря, не расположен.
— Нет, сэр. И да — это еще «мягко говоря». Его адвокаты заявили, что он не намерен разговаривать ни с кем из органов, поскольку считает, что дело сфабриковали.
— А до этого заявления он успел как-нибудь объяснить, что делал труп в его морозилке?
— Сказал, что ввиду регулярных реноваций интерьеров в доме постоянно была толпа наемных работников, да и просто обслуживающего персонала, и кто угодно мог спрятать тело в холодильник, включая, собственно, вора.
Клайн поднял руки в знак, что вопросы у него закончились, и оглядел присутствующих. Все молчали.
— Ну что ж, — произнес он. — Благодарим за помощь, детектив Беккер. И за откровенность. Желаем удачи в расследовании…
— Слушайте, — перебил его Беккер, — я тут подумал, может, вы тоже чем поделитесь? Вдруг вы знаете что-то, что поможет делу продвинуться.
Клайн сощурился, прикидывая риски и выгоды, и посмотрел на Родригеса. Тот равнодушно пожал плечами, оставляя решение прокурору.
— Ну что ж, — произнес Клайн с подчеркнутым снисхождением, — у нас есть версия, что речь идет о серийном убийстве.
— Ух ты, — раздалось из громкоговорителя, и Беккер на несколько секунд замолчал, переваривая новость. — Насколько серийным?..
По дороге домой Гурни был одержим идеей, что надо срочно ехать в Палм-Бич и поговорить с Болстоном, чтобы, наконец, докопаться до дна этой чертовой истории. Но его охраняла армия адвокатов и пиарщиков, так что едва ли магнат был расположен к откровенной беседе о трупе в морозилке.
На подъезде к маленькой деревне Масгрэйв он остановился у магазина «Стюартс», чтобы купить кофе. Было почти три часа, и Гурни испытывал кофеиновый голод.
Когда он возвращался к машине с большим бумажным стаканом, зазвонил мобильный.
— Ну, как тебе новая загадка, старичок? — спросил Хардвик.
— Загадка старая. Подсказки новые.
— У тебя, поди, уже есть парочка свежих инсайтов?
— У меня есть одно назойливое желание. Только не пойму, с какой стороны подойти.
— Ты чего, про Болстона думаешь? Ха, так он тебе и раскрыл картишки.
