— Так что, вас не ждать?
— Простите?..
— Вы что, автоответчик не проверяете?
И тут он вспомнил. Утром было два сообщения — одно на телефоне, другое на автоответчике, и Гурни сначала прочел то, что в телефоне, после чего погрузился в кошмар. Автоответчик он действительно так и не прослушал.
— Боже, Ребекка, простите! Я жутко замотался… мы договаривались на сегодня, да?
— Вы сами назначили время на автоответчике, и я согласилась.
— А не получится перенести на завтра? Какой завтра день недели, кстати?
— Вторник. И он у меня битком. Давайте в четверг, раньше у меня «окон» не будет.
— Слишком долго ждать. А сейчас можете говорить?
— У меня есть время до пяти — то есть, примерно десять минут. Так что говорите.
— Меня волнует несколько вещей: вероятные последствия для психики в случае, если твоя мать спит со всеми подряд; устройство психики женщины, которая насилует детей; слабые места мужчины, который насилует и убивает… Да, и еще меня интересуют последствия коктейля с рогипнолом для взрослого мужчины — в смысле вероятных паттернов поведения.
Помолчав пару секунд, она вдруг рассмеялась.
— Отлично! А когда мы закончим, можно еще коснуться причин разводов, способов воцарить мир во всем мире…
— Ладно, ладно, я понял. Выбирайте сами, какая тема уложится в наши десять минут.
— Вы что, собрались украсить свой мартини рогипнолом?
— Едва ли.
— То есть, это сугубо академический интерес?
— Вроде того.
— Что ж, стандартного паттерна для интоксикации нет: разная химия дает реакции в разных спектрах поведения. От кокаина, например, повышается либидо. Но если вас интересует, есть ли какие-то границы, в рамки которых укладывается поведение после рогипнола, тут я отвечу — и да, и нет. Точнее, не существует границ в целом, но существуют индивидуальные границы у каждого отдельно взятого человека.
— Но, например, какие?
— Так не скажешь. Границы нашего поведения зависят от нашего восприятия, от силы наших инстинктов, желаний и страхов. Например, если вещество как бы стирает опасение за последствия своих действий, то наше поведение будет ведомо нашими истинными желаниями и ограничено разве что болью, насыщением или изнеможением. Представьте мир, в котором ни у чего нет дурных последствий. Люди бы стали делать исключительно то, что им хочется, и отказались бы от любого поведения, которое их тяготит. В расторможенном состоянии человек предается своим импульсам, а импульсы напрямую завязаны на психической структуре личности. Я ответила на ваш вопрос?
— Получается, под этим делом люди стремятся воплотить свои фантазии?
— Да, причем даже те, которые обыкновенно отрицают.
— Ясно, — произнес Гурни, холодея. — Дайте-ка я сменю тему. Недавно во Флориде обнаружили тело одной из выпускниц Мэйплшейда — изнасиловали, пытали, отрубили голову, останки найдены в морозилке.
— Сколько прошло времени? — спросила Ребекка, и ее голос, как обычно, не выражал никакой реакции на кровавые подробности.
— С каких пор?
— Тело долго лежало в морозилке?
— Эксперты сказали, что пару дней. А что?
— Задумалась, для чего он его решил приберечь. Убийца мужчина, верно?
— Подозреваемый Джордан Болстон, финансовый магнат.
— Тот самый Болстон, мегатолстосум? Я помню, я об этом читала! Предумышленное убийство с отягчающими. Но этой истории уже много месяцев, нет?
— Да, но личность убитой до поры скрывали от прессы, так что с пропавшими выпускницами Мэйплшейда это связали только теперь.
— А вы уверены, что есть связь?
— Для совпадения, по-моему, слишком круто.
— Собираетесь поговорить с Болстоном?
— Видимо, не получится. Он засел в окопе, со всех сторон обложившись адвокатами.
— Тогда не знаю, чем вам помочь.
— А представьте, что я до него добрался.
— Каким же образом?
— Это неважно, давайте просто представим.
— Ладно, представляю. Что дальше?
— Как полагаете, чего он боится сильнее всего?
— При подручной армии адвокатов? — она задумчиво поцокала языком, словно это помогало ей думать. — Есть шанс, что ничего. Хотя…
— Хотя что?
— Если бы некто, кого он воспринимает как антагониста, знал правду, он бы испытывал утерю контроля. Убийцы-садисты маниакально стремятся все контролировать, и если их благополучие зависит от кого-то другого, это вышибает им пробки… — Помолчав, она добавила: — Вы уже придумали, как связаться с Болстоном?
— Пока нет.
— Я почему-то уверена, что вот-вот придумаете.
— Что ж, это лестно.
— Простите, на этом мне пора бежать. В общем, Дэйв, главное — чтобы он думал, что у вас над ним реальная власть. Тогда он вскроется.
— Спасибо, Бекка. Вы мне очень помогли.
— Не обольщайтесь, что будет легко.
— В моем словарном запасе нет слова «легко».
— Вот и отлично. Держите в курсе, ладно? И удачи.
Ум Гурни погрузился в те же навязчивые раздумья, которые заставили его забыть про сообщение на автоответчике. Он не замечал ничего, даже фантастического заката над горами. Свернув на дорогу к дому, он успел увидеть лишь тающий румянец на западе, и даже его — увидел, но не осознал.
