— Конечно! — воскликнул Эштон, и глаза его загорелись. — Возможность вмешаться в процесс, который способен превратить множество судеб, начиная с жертвы, в непрерывную вереницу страданий, растянутую на поколения. Здесь речь о пользе гораздо большей, нежели от удаления раковой опухоли, которая влияет только на один отдельно взятый организм. Возможность глобального успеха в этой сфере под вопросом, однако если удается помочь хотя бы одному человеку, это поможет предотвратить разрушение нескольких десятков жизней.
— Значит, в этом и состоит миссия Мэйплшейда? — спросил Гурни, изобразив улыбку.
Эштон изобразил точно такую же улыбку.
— Именно, — затем он вновь посмотрел на часы. — Увы, мне пора. Вы можете остаться, если хотите побродить по территории, заглянуть в домик… ключ под черным камнем, справа от порога. Если пожелаете осмотреть место, где нашли мачете, обойдите домик до среднего окна, а затем идите прямо примерно полторы сотни метров. На нужном месте воткнута палка. Там еще был привязан кусок желтой полицейской ленты, но я не уверен, что ее не сдуло. Все. Удачи, детектив.
Он проводил Гурни к выходу и оставил его на мощеной подъездной дорожке, а сам уехал в винтажном «Ягуаре», настолько же ненавязчиво английском, как и влажный аромат ромашки в саду.
Гурни не терпелось где-нибудь сесть и упорядочить полученную информацию, а также разложить по полочкам различные предположения. Дождь прекратился, однако вокруг не было ни одного сухого места, и Гурни пошел к своей машине. Достав блокнот с заметками про Кальвина Харлена, он открыл новую страницу, закрыл глаза и начал проигрывать в памяти встречу с Эштоном.
Вскоре он обнаружил, что никак не может дисциплинировать ум, и попытался просто восстановить детали в хронологическом порядке, чтобы затем прикинуть значимость каждой, словно это элементы мозаики. Но ему не давал покоя самый вопиющий факт: Джиллиан насиловала других детей! Жертвы насилия, равно как члены их семей, не так уж редко жаждали мести. И эта месть, если до этого доходило, довольно часто принимала форму убийства.
Потенциал, раскрывавшийся вокруг этого соображения, занимал все его мысли. Ему казалось, что это самый значимый кусок информации из всего, что ему стало известно о деле. А главное — из этой истории вырисовывался единственный мотив, не возбуждавший сразу кучи сомнений и не множивший вопросы без ответа. Например, про Флореса теперь важно было понимать, не куда и как он исчез, а откуда и зачем он появился. И выяснять следовало, не какие события в Тэмбери привели к убийству, а что вообще привело Флореса в Тэмбери.
Гурни пришел в такое волнение, что не мог сидеть на месте. Он снова вышел из машины, прошелся по дому, заглянул в гараж с покатой крышей и под увитый плющом навес, за которым начинался главный газон. Что увидел Флорес, впервые приехав сюда три года назад? Выглядело ли это место так же? В этих ли декорациях он изо дня в день наблюдал, как Эштон уезжает по делам и возвращается домой? Зачем он приехал — за Джиллиан? Был ли Эштон просто способом приблизиться к ней? Или, возможно, дело было не в самой Джиллиан, и Флоресом двигало желание отомстить любой студентке Мэйплшейда или даже нескольким студенткам за их прошлые преступления? Или мишенью был сам Эштон, который, будучи директором школы, опосредованно защищал насильниц? И тогда убийство Джиллиан было способом заставить Эштона страдать?
При любом из этих раскладов неизменными оставались несколько вопросов: кем на самом деле был Гектор Флорес? Какое стечение обстоятельств заставило хладнокровного убийцу приехать к Эштону, тратить время, втираясь в доверие, дожидаясь, пока тот позволит ему поселиться у себя под носом? Для этого требовалось долготерпение паука, ждущего жертву в засаде. Выжидающего идеальный момент.
Гектор Флорес. Терпеливый паук.
Гурни подошел к домику садовника и отпер дверь.
Внутри оказалось пусто, как в съемном жилье перед сдачей. Ни мебели, ни предметов интерьера, совсем ничего — только слабый запах моющего средства. Планировка была примитивной: в меру просторное многофункциональное помещение спереди и две небольшие комнатки сзади — спальня и кухня, между которыми втиснулись крохотная ванная с туалетом и шкаф. Гурни стоял посередине главной комнаты и медленно рассматривал пол, стены, потолок. Он не верил в дурную ауру мест, где проливалась кровь, однако в этих местах его всякий раз накрывало странное чувство.
