«Все, – горько подумал он. – Конец всему. Станет в Городе на улицу меньше…»
Он повернулся, чтобы уйти.
«А может, не станет? Может, не в названии дело, а в улице?»
Пытаясь убедить себя, что это по-прежнему Садовая, он торопливо шагнул под табличку, не зная, что его встретит – распахнутый вход или холодный камень стены…
После поворота дорога круто пошла вниз, и машина словно вправду нырнула, под воду погрузилась. То есть море-то исчезло: раньше с шоссе его было видно, оно вздымалось, как дальний склон высокого холма, такое же зеленое и будто в туманной утренней дымке. Тимур даже не сразу понял, что это и есть море… Теперь его скрыли ближние холмы, свечи кипарисов, разлапистые платаны и зеленые волны кустарника, будто сомкнувшиеся над головой. Шум дорожного прибоя: автомобилей разом сделалось мало, но повозки, пешеходы, деревенская живность всякого рода – все это толклось вокруг, подступало вплотную и отнюдь не испытывало потребности вести себя тихо. Временами шофер сердито нажимал на сигнал, но это мало что давало. Их «эмка», маневрируя и притормаживая, пробиралась вперед осторожно, как большая рыба, попавшая в креветочную стаю.
Тимур вздохнул, поймав себя на том, что опять додумывает. Никогда он не видел креветочной стаи. Он и море-то сегодня увидел впервые. Но оно есть, оно близко, и, наверно, через пару часов их ждет здешний пляж.
Какие в «Артеке» пляжи, он тоже не представлял. И сколько времени займет оформление новичков – тоже. Но золотое солнце висит в зените, до вечера неимоверно далеко, может, он вообще никогда не наступит, а…
– Дядя Коля! – жалобно произнесла Женя.
Шофер вопросительно покосился на нее.
– Он уже второй раз нас догоняет! – Женя ткнула пальцем в окно слева от себя, прямо за которым виднелась морда ослика. Очень симпатичный ослик, впряженный в арбу с целой копной сена вчетверо больше его самого, да еще и с загорелым парнишкой на вершине этой копны. Но, конечно, не настолько симпатичный, чтобы идти со скоростью сорокасильного авто.
– Третий… – процедил адъютант. Женя и шофер быстро посмотрели на него совершенно одинаковым взглядом и столь же мгновенно отвернулись. Тимур давно заприметил, что тот был для них обоих человек новый, с которым не совсем понятно, как себя держать.
– Что поделать, товарищ лейтенант, такая дорога! – шофер пожал плечами. – Не загнать же нам дочь генерала Александрова в аварию из-за какого-то осла.
– Полковника Александрова… – удивилась Женя.
– А вот и нет: генерал-майор, деточка! – шофер усмехнулся в усы. – Уже два дня как. Черные ромбы, золотые звезды.
– Товарищ старшина! – адъютант посмотрел на «дядю Колю»… в общем, не понять, как посмотрел, только у него-то на петлицах были лейтенантские кубари, против которых старшинские треугольники не работают. Так что шофер негромко ответил «Есть!» и прибавил газу, благо на дороге как раз обозначился просвет. Ослика словно бы назад дернули за арбу, хвост и уши.
Дочь генерала Александрова, значит. Что ж, все правильно: ей и автомобиль подан с отцовским шофером и адъютантом отцовским же. В багажнике – чемодан, а на заднем сидении – пионер… чтобы было кому этот чемодан за ней таскать…
Дурак! Вот уж дурак… Нет, хуже дурака: предатель!
Стыд ожег щеки горячей волной. Тимур уставился строго перед собой, чтобы случайно не встретиться взглядом с Женей. Впрочем, на лейтенанта ему тоже было сейчас глядеть совестно. И на старшину.
Вдруг он увидел себя в зеркальце прямо между их головами: мучительно красного как помидор. А Женя рядом с ним, наоборот, была бледнее известки. Тоже смотрела прямо перед собой, но, кажется, ничего не видела.
– В мягком… – растерянно прошептала она.
– Что? – обернулся лейтенант.
– Ничего, – ответила Женя почти грубо. Провела рукой перед лицом, будто отбрасывая невидимое, и разом сделалась прежней. Поймала в зеркале взгляд старшины: – Дядя Коля, мы прямо так в «Артек» и заедем?
– Резонно… – шофер, оторвав руку от баранки, почесал затылок.
– Что? – удивленно повторил лейтенант.
– Задразнят, – объяснил шофер.
Адъютант хотел было возразить и осекся. Наверно, вспомнил себя в пионерском возрасте, не таком уж далеком.
– Где-нибудь снаружи остановимся, – буркнул он. Шофер кивнул.
Какое-то время машина шла на хорошей скорости. Тимур все еще не решался посмотреть на Женю, но она вдруг удивленно повернулась к нему: «Эй, ты чего такой?» И мир снова стал самим собой. Было солнце, были волны зеленой поросли вокруг, воздух пах бензином и фруктами, рядом с приоткрытым окном – тем самым, куда чуть не заглянул славный ослик, неотрывно летела изумрудная стрекоза, а вскоре будет море и «Артек»…
Когда «эмка» плавно затормозила, Тимур решил, что вот он, «Артек», уже есть, а остановились они в некотором отдалении, как и было задумано, чтобы своими ногами войти, а не въехать точно баре. Основным его беспокойством было, позволит ли Женя нести свой чемодан или непременно потащит его сама. Впрочем, могло быть еще хуже: если адъютанту приказано нести вещи за ними обоими.
