– Простите, кажется, я забыл спички.
– Голову в избе не забыл, ай? – рассердился шаман.
– Виноват, больше не повторится!
Снежана тоже развела руками – зажигалка осталась на заимке вместе с благовониями. Что с молодежи взять? Махнув рукой на непутевых, Туманча сам склонился над хворостом, накрыл ладонями тонкие веточки. Зазвучала песня без слов: хриплые, тягучие переливы звуков, которые, должно быть, не изменились со времен первых костров. Время шло, солнце поднималось над кронами, начало припекать. Утомленная Снежана сняла шапку, ей стало жарко. Свет тотчас заиграл в пушистых растрепанных волосах, подрумянил бледные щеки, сделал синие глаза ярче. Девушка поймала взгляд Кумкагира и отвернулась – не на что тут смотреть! Тонкая струйка дыма поднялась над поленьями, запахло смолой и горящей хвоей. Набрав воздуху в грудь, Туманча сильно подул, и пламя тотчас занялось.
– Шаманские штучки, – шепнул Кумкагир на ухо Снежане. – Фокусы показывает наш товарищ. Слышал, старые шаманы даже раскаленное железо лизать могли.
Может, и фокус… Кришна Дэв, агхори, прибившийся к ашраму, взглядом поднимал перышко и прикосновением ладони выключал головную боль. Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. Сухой хворост вспыхнул на раз, и это Снежана видела своими глазами.
Поводив ладонями над пламенем, Туманча направил тепло в лицо, словно умываясь огнем. Потом достал из мешка закопченный чайник.
– Воды принеси, дочка!
Душистые травы, заваренные вместо чая, пахли упоительно: сухой степью, нагретой землей и свободой. Расщедрившийся шаман достал из кармана горсть простеньких карамелек в бумажных фантиках. Судя по каменной твердости угощения, оно хранилось не первый год, но Снежане было все равно – кисло-сладкий вкус детства согрел душу. Такие конфеты ей привозила бабушка в пионерлагерь, в передачке вместе с ранними розово-полосатыми яблоками и подсоленными баранками.
Напившись вдоволь, шаман устроился поудобнее у затухающего костра и закурил длинную трубку, такую же старую, как он сам. Табачный дым здесь в лесу не казался очень уж неприятным, скорее добавлял остроты. И сидящий на пне старик походил на сказочного волшебника. Еще минута – и колечко дыма обратится в дракона или парусник, улетающий в небо…
– Как ты угадала? Я сейчас думал о «Гамаюне», – заморгал Кумкагир.
– Как ты узнал? Я молчала, – Снежана удивилась не меньше.
– Шаманские штучки, – сказал Туманча и хихикнул. – Спрашивай уже, парень, что у тебя на душе.
Смуглое лицо Кумкагира раскраснелось от волнения, он встал с бревна, хрустнул пальцами, собираясь с силами:
– Я давно хотел поговорить с вами, товарищ Туманча. Вам наверняка уже рассказали, что мы строим испытательный полигон для Первой Звездной экспедиции. Готовимся отправить корабль «Гамаюн» к Проксиме Центавра, открыть для человечества новые миры. Подобных звездных парусников еще не было, мы сможем улететь и вернуться, рассказать людям о том, что видели и нашли в дальнем космосе.
– Понятно, – кивнул шаман. – Меж базальтовых скал и жемчужных шелестят паруса кораблей… Продолжай, парень.
У Снежаны глаза на лоб полезли: дремучий старик, кое-как говорящий по-русски, цитирует Гумилева. Разгоряченный Кумкагир ничего не заметил:
– Вы сами знаете, товарищ Туманча, что препятствуете строительству. Вам предлагали самые лучшие условия, квартиру, машину…
– И дом для стариков, да, – согласился шаман. – Сами живите в мертвых городах, дышите отравленным воздухом.
– Только в этом препятствие? – уточнил Кумкагир. – Давайте найдем вам хорошую теплую юрту, поставим ее где-нибудь в стойбище. Будете жить, как люди живут. Я понимаю, нам, эвенкам, тесно в каменных клетках. Согласны?
Шаман молча посмотрел на Кумкагира и покачал головой.
– Но почему? Я слышал разговор, если вы не уедете по-хорошему, вас уберут отсюда силой, черт знает что придумают. И ничего нельзя сделать, полигон слишком важен сейчас, его все равно построят. Зачем упрямиться?
Невозмутимый шаман глубоко затянулся, выпустил клуб дыма, почесал бороденку, выбирая застрявшую хвою:
– Так нужно.
– Кому нужно, зачем?
– Тебе. Мне. Всем, кто здесь поселился.
– Не понимаю… – признался Кумкагир. – Думаете, мы со стройкой без шамана не справимся?
– Правильно, – проворчал Туманча. – Не справитесь. И с шаманом не справитесь. Нельзя здесь строить, все знают.
– Но почему?
Снежана опешила, у диковатого Туманчи вдруг изменилась манера речи.
– А почему в 68-м, когда в первый раз пробовали перекрыть Букачачу, она разлилась и залила ваши терриконы? Почему в 78-м речушка с кабаний хвост шириной смыла дамбу? Почему в 96-м поселок чуть не затопило? А в 32-м в шахтах пошла вода и пришлось закрывать выработку? Не знаешь?
– Подземные озера? Неустойчивые почвы? Строители повредили водоносный слой, – предположил Кумкагир.
