Итан хочет отправиться прямо в Бронкс, в камеру хранения, чтобы немедленно заняться делом, но мне сначала надо заскочить домой.
— Всего на несколько минут, — говорю я. — Принять душ и переодеться. Нельзя же ходить в таком виде. И еще, перед тем как исчезнуть, мне надо поговорить с мамой. Она будет беспокоиться.
— Не нравится это мне.
— Я не задержусь, меня просто не успеют найти. Ну правда. Будем надеяться, что они рыщут на теннисных кортах в Спринг-Вэлли.
Самое главное — мама. Я очень хочу рассказать ей о том, что случилось с Паппи, и вообще о том, что мне удалось раскопать. Она должна все знать. И еще таблетки. Надо ей рассказать и про них.
Наконец Итан соглашается подождать меня в машине за углом. Я обещаю вернуться минут через десять или даже меньше. Он обнимает меня. Губы его быстро касаются моего уха.
— До встречи. Я быстро.
— Хорошо.
— Все будет нормально. — Это я уже говорю себе. Господи, как нелегко с ним расставаться!
Подхожу к дому и вижу, что окна в нем не горят. Боюсь, мамы нет. Но она, слава богу, дома. Лица ее в полумраке не разглядеть, но, как только я открываю дверь, мама сразу бросается ко мне, значит очень беспокоилась.
— Пренна! — Она чуть не взвизгивает. Даже в темноте замечает пятна на моей одежде. — Где ты была? Что это с тобой? На кого ты похожа!
Я тоже бросаюсь ей навстречу, хотя на меня это не похоже. И мама принимает мои объятия. Обнимает крепко-крепко. Наверняка плакала.
— Мама, он все это время был здесь, — бормочу я, всхлипывая. — Паппи был здесь, понимаешь? Он прибыл позже, поэтому был очень старый, но попал в то же самое место. А сегодня вечером его убили. Я была там. Он умер у меня на руках.
Ох, как не хочется видеть, как она страдает, не хочется заставлять ее проходить через тот ужас, который пришлось испытать мне: Паппи живой — и вот он уже мертв.
Мама все еще обнимает меня, но тело ее словно окаменело. Она тоже плачет.
— Что ты такое говоришь? Этого быть не может.
— Погоди, мне нужно много тебе рассказать, — торопливо продолжаю я.
Помню, что надо быть крайне осторожной, помню и понимаю, но сейчас это уходит куда-то на задний план, не могу заставить себя осторожничать.
— Мы понятия не имеем о том, что происходит, понимаешь? Эти таблетки нас нисколько не защищают. Наоборот, от них мы только слепнем. Таблетки, которые ты…
— Это неправда! — отчаянно кричит мама. — Кто вбил тебе в голову эту чушь? Человек, который сказал, что он Паппи? Паппи никогда здесь не было. Оттуда никто не прибыл, кроме нас! — Она отпускает объятия, делает шаг назад. — Прошу тебя, не говори так. Прошу, не говори больше ни слова!
— Но я должна тебе все рассказать. У меня мало времени. Мне срочно надо помыться, почиститься и бежать. И много, очень много рассказать тебе. — Мамины слова — лихорадочный бред, но мои не лучше. — Меня не будет несколько дней, и связаться со мной нельзя будет, но не волнуйся, я вернусь. Паппи говорит, это критический…
— Замолчи, Пренна! — Видно, что мама в ужасе. — Ты доверилась не тем людям! Прошу тебя, успокойся.
И вдруг до меня доходит, что́ означает тон ее голоса. Я скорее чую, нежели вижу: в гостиной находятся еще двое. Итан оказался прав. Ловушка. Господи, как я глупа!
Бросаю взгляд на маму. Прикидываю расстояние до двери.
— Пренна, нам нужно, чтобы ты пошла с нами, — говорит мистер Роберт, выходя из соседней комнаты и направляясь к нам.
Второй подходит к двери, загораживая выход.
Судя по размерам, это мистер Дуглас, еще один член Совета. Ростом далеко за шесть футов, а весит раза в два больше, чем я. В руке что-то держит. Боюсь, это кляп.
Гляжу на маму:
— Не позволяй им этого!
Не знаю, зачем я так говорю. Совсем потеряла голову от страха. Ну как мама может сейчас мне помочь?
— Прошу тебя, слушайся их, родная моя. — Голос ее звучит умоляюще. — Если будешь слушаться, они не сделают тебе ничего плохого. Они обещали.
— Не позволяй им забрать меня! — Я уже почти кричу. — Не верь им!
— Пренна, успокойся сейчас же! — приказным тоном говорит мистер Роберт.
Догадываюсь, что он очень желал бы избежать борьбы. Терпеть не может всяких неприятностей, всякого безобразия.
Мелькает мысль про соседей. Бросаю взгляд на мистера Дугласа, и мне становится страшно. Не думаю, что ему свойственна деликатность, а душевные муки и угрызения совести — еще в меньшей степени, чем мистеру Роберту.
Оглядываюсь кругом безумными глазами.
— Мне нужно принять душ и собраться.
— У нас есть все, что тебе может понадобиться. А если еще что-нибудь потребуется, мама соберет попозже, — говорит мистер Роберт.
— Но вы посмотрите на меня, на кого я похожа.
— Там, куда мы отправимся, есть душ. — Мистер Роберт берет меня за руку и тянет к двери. — Давай-ка не станем все усложнять.
Мистер Роберт тяжело сопит, весь взмок от пота, и сейчас он мне особенно противен.
— Утром позвоним, Молли, сообщим, что делать дальше, — говорит мистер Роберт всхлипывающей маме, когда мы уже идем по коридору.
Я сижу на заднем сиденье в машине мистера Дугласа, обхватив себя руками. Итан быстро догадается о том, что случилось. Мне очень стыдно.
